Посетитель
Шрифт:
— И что вы ему ответили?
— Я была в шоке. То есть он говорил совершенно нормально, если не считать того, что он мне сказал. Я даже не знала, что ему ответить. Ведь он женат. Я слышала, что у него прелестная жена и дочка… Ну, не знаю… То есть я-то его не люблю. И не любила никогда. Это я ему и сказала. И про жену ему напомнила, и про то, что у меня другие интересы. А теперь их ужасно жалко — и Итана, и его жену. Думаю, она и не подозревает о моем существовании. Как вы считаете, он не сам себя убил, а?
— Нет. А он вам хоть как-то намекал на свои чувства, когда вы встретились на похоронах вашего брата?
— Нет. Он тогда был такой
— Вы не припомните никого, с кем у Итана могли возникнуть какие-то проблемы? Он когда-нибудь попадал в неприятности?
— Прошло уже восемь лет, как мы расстались. Но до того момента у Итана вроде как было все нормально — обычный хороший парень. Никогда не видела, чтоб он с кем-то спорил. Он был такой тихий… И про него никак нельзя было подумать, что его кто-то может убить.
Когда Дэнни и Джо вернулись в управление, Руфо сидел у себя за столом, нажимая кнопки на мобильнике. Он поднял левую руку — в знак того, чтобы ему не мешали. Руфо провел еще несколько минут, манипулируя кнопками и улыбаясь собственным мыслям. Наконец положил телефон на стол.
— Текстовое сообщение отправил, — похвастался он. — Отличный способ связи! Вам его тоже следует освоить.
— Я ведь жил в Ирландии, если помнишь. Там эта штука почти отучила народ пить.
— И кому ты посылаешь свои сообщения? — спросил Дэнни.
Руфо поднял на него глаза:
— Тебя это не касается, Марки. Итак, чему я обязан удовольствием вас лицезреть?
— Я подумываю о том, чтобы собрать совещание с участием Рубина Малера из ФБР и всем вместе прикинуть психологический портрет нашего убийцы…
— Конечно, Джо. Давай собирай. Раз уж у нас с идеями не густо, нам нужна дружеская помощь.
— Возможно, у Малера имеются какие-нибудь особые соображения, за которые нам стоит уцепиться, идеи насчет того, кого надо допросить. Ты ж знаешь Малера, он отличный малый — делает свое дело, а потом просто исчезает…
— Обратно к себе в задницу, — добавил Дэнни.
Джо закатил глаза:
— А тебе никогда не приходило в голову, что и ты можешь оказаться в том же положении?
— О чем ты говоришь?
— Не понимаешь? У тебя же весь мир — сплошная задница и полон сплошных кретинов. Тебе никогда не казалось, что ты можешь быть одним из них?
— Дамы, пожалуйста, продолжите свою ссору снаружи, — попросил Руфо.
Анна стояла около станции подземки «Бэй-Ридж» и рылась в своей огромной темно-синей сумке. Наконец нашла наушники, но, достав их, обнаружила, что ай-под к ним не подсоединен.
— Merde! [7] — Она припомнила, что видела аппарат на кухне.
Анна подумала, не сбегать ли обратно домой и забрать его, но, взглянув на часы, вошла в жаркое нутро станции и стала спускаться по лестнице.
Впереди раздавались громкие голоса. Когда она подошла ближе, то увидела высокую, хорошо одетую женщину, которая ссорилась с взъерошенным тинейджером. Дама толкнула его, он плюнул ей в лицо. Она швырнула ему деньги и пошла прочь.
Анне было совершенно неинтересно разбираться в том, что тут произошло, она ниже нагнула голову и обошла паренька стороной. Но ее сердце забилось чаще. Такое слишком легко и часто
7
Дерьмо (фр.).
Она приложила карточку к автомату и прошла на платформу, не выпуская из виду женщину в хорошем костюме. Та то и дело дергала себя за нос — это означало, что она недавно нюхала кокаин. Женщина прямо-таки пылала яростью. Анна услышала, как молодой голос орет позади нее: «Сука чокнутая! Деньги у меня забрала, сука!» Потом другой голос: «Да нет! Эта чокнутая кинула их мне обратно!» Женщина пошла дальше, высоко держа голову.
К платформе подошел поезд радиальной линии, и все бросились к нему. Метро было забито — час пик, — и хрупкую Анну тут же затолкали и втиснули в угол, прижав к молодому верзиле, который ей улыбнулся, глядя сверху вниз. Она улыбнулась в ответ.
Пассажиры читали книжки и газеты или переговаривались с друзьями. Анна смотрела в окно пустым взглядом. Потом двери вагона раздвинулись на станции «Кортланд-стрит» и так и остались открытыми. Ею снова овладела паника. Из динамиков на платформе звучали громогласные объявления, но никто ничего не мог расслышать. Люди хмуро оглядывались по сторонам.
У Анны возникло болезненное желание пробиться сквозь толпу и выскочить на платформу, но она напугалась, что этим привлечет к себе внимание — все в удивлении уставятся на женщину, которая впала в панику просто потому, что поезд простоял на станции на пару минут дольше, чем следовало. Она чувствовала, что одежда на спине намокла от пота, чувствовала невыносимый жар, проникающий в вагон с платформы, исходящий от людей, от их дыхания.
Но вот двери закрылись, и поезд тронулся. Она выдохнула, а потом всю дорогу до своей остановки повторяла и повторяла самой себе: сначала — что она глупая, потом — что храбрая, потом — что ведет себя совершенно иррационально, потом — опять сильная, потом — снова глупая.
На «Юнион-сквер» она чуть не бегом поднялась по лестнице, с облегчением вдохнув свежего воздуха, от которого не сводило судорогой горло. Отлепила от мокрой спины топик и подставила ее легкому ветерку. «Нет, мне это не по силам, — подумала она. — Мне с этим не справиться».
Потом Анна посмотрела на другую сторону улицы, на книжный магазин «Барнс энд Ноубл», вспомнила, как все утро пила кофе и просматривала дизайнерские каталоги, разглядывая построенные где-то далеко дома, расположенные на сваях у берега океана, на пляжах, на отрогах скал, и почувствовала прилив сил.
Она глубоко вздохнула и пошла к отелю из сети «Дабл-ю». [8] Остановилась возле его широкого окна, заглянула внутрь и увидела всех, кто толпился в баре в сумраке раннего утра. Разглядела затылок Марка Лунела, узнав его по длинным, блестящим черным волосам и по красным наконечникам шнурков на его туфлях от «Прадо». Еще там были две модели, двое стилистов, двое парикмахеров, начинающий дизайнер из «Вог ливинг»… Все они ждали ее руководящих указаний.
8
Международная сеть отелей бизнес-класса.