Посетитель

Баркли Алекс

— О Боже! Как он сюда попал! Ты что, сам не помнишь, как ты сюда попал?

— Не имею ни малейшего представления. — Он повернулся на бок, потом приподнялся и подпер голову рукой.

— О'кей. Я иду домой, а ты иди за мной. Давай!

— Ох…

— Отец уже едет сюда.

— Что? А я думал, у него…

— Да-да, едет домой, — сказала Анна, подходя ко входной двери. — Так что один Господь теперь может тебя спасти.

Шон остался лежать, как лежал, но потом все же взобрался на верхнюю

ступеньку крыльца.

— Быстрее, Шон! А не то я сейчас дверь закрою.

— А я и не просил тебя ее открывать.

Она захлопнула входную дверь и включила свет над крыльцом.

— Ох, парень. Давай, давай… — Он оперся ладонью о ступеньку и с усилием поднялся, сбив при этом цветочный горшок. — Выключи этот проклятый прожектор, я уже тут.

Он постучался в дверь. Анна открыла ее. Шон вошел внутрь и сел на первый попавшийся стул.

— Не устраивайся здесь!

Тут она снова услышала на улице электронное попискивание. Открыла дверь и подняла его мобильный телефон.

— Давай сюда. — Шон протянул руку.

— Только когда ты поднимешься к себе и ляжешь в постель. Где тебя носило?

— В городе.

— Говори, где ты был! Или я тебе эту штуку не отдам!

Шон рассмеялся:

— Отдашь!

— И не думай, и не мечтай! И вообще, хватит! Мне это все надоело!

— Это мне все надоело! — заявил Шон, вставая со стула. — Этот гребаный дом!.. Тут все в тоску вгоняет. Осточертело мне тут. Не могу больше. Когда приходишь к кому-нибудь, там всегда весело. А сюда приходишь — и все. Конец.

Анна сунула руку к нему в карман и извлекла оттуда бутылку пива. Медленно покачала головой:

— Ну, и в кого ты превратился? В алкаша? Шляешься по улицам с бутылкой в кармане…

— Не хотелось просто так выливать…

— И когда ты только успел превратиться вот в такого… типа?!

— В какого типа?

— Прекрати валять дурака!

По ее лицу потекли слезы. Шон молча покачивался перед ней.

Она бросила на стул мобильник, повернулась и быстро ушла в кухню, вытирая на ходу глаза. Присела к столу, сделала несколько глубоких вздохов. И припомнила совет, который когда-то слышала: жизнь никогда не поздно начать заново. Посмотрела на стрелки часов — двадцать минут пятого — и стала думать, в какой именно день ей следует все начать сначала.

Посидев немного, Анна поставила на огонь чайник, потом заварила себе успокаивающего чаю. Через несколько минут она почувствовала его действие, и ей захотелось оставаться именно в таком состоянии: в одиночестве, в тепле и покое, с исходящей паром кружкой чаю.

Бип-бип. Би-и-ип. Бип. Бип.

Она поставила кружку на стол и в ярости бросилась обратно в холл.

— Отключи свой телефон! — заорала она на Шона.

Тот вздрогнул. И они оба обернулись к входной

двери, услышав скрежет ключа в замке.

— Ох, только не это, — пробормотал Шон.

— Ну, и что тут происходит? — входя, спросил Джо.

— Шон явился домой пьяным. Опять. Нынче он просто валялся на тротуаре. Кто-то вышиб его из машины и оставил там валяться.

— Что?! — одновременно воскликнули Джо и Шон.

Она повернулась к сыну:

— Ты даже этого не помнишь! Отличные у тебя дружки!

Окинув взглядом Анну, Джо понял, что она совсем не спала.

— Иди ложись, милая. Тебе надо поспать. Я сам с сыном разберусь.

— Что ты хочешь этим сказать — сам разберешься?! — взвилась она. — Ты даже палец о палец не ударил…

Джо обернулся к Шону:

— Ты сиди, где сидишь. Анна, давай я отведу тебя наверх.

Они поднялись по лестнице и остановились на площадке. Шон остался внизу, что-то бормоча им вслед.

— Если он увидит, что мы ссоримся, это ни к чему хорошему не приведет. — Джо старался говорить тихо.

— Ты и впрямь так считаешь? А если он тебя вообще не видит, это разве лучше?

— Что, черт побери, должны означать твои слова?

— Сам знаешь что. Я одна пытаюсь привести его в норму. И мне это не по силам.

— Нет, вполне по силам, — примирительно сказал он.

Анна горько рассмеялась:

— Ну да, скажешь тоже! Тебе известно, что он и не собирается поступать в колледж?

— Он просто так себя ведет, чтобы нас позлить. Считает, что мы ничем не помогаем ему с колледжем.

— Как же так?! Ведь он знает, что мы просто не могли ему помочь! Я только что вернулась из Парижа, а ты был…

— Знаю-знаю, что ты скажешь: как всегда, занят на службе.

— Но так оно и было!

— Конечно, так и было!

Анна отступила назад:

— Странно, что тебя еще держат на службе. После того, что со мной случилось по твоей милости…

— По моеймилости?! — У него даже голос сорвался. — Господи, Анна, значит, ты вот так считаешь?

— Не знаю… Устала я. И иду спать. Ты меня обвиняешь в том, что он стал такой. Я тебя обвиняю, что я стала такая. А ты себя ни в чем не обвиняешь. Спокойной ночи.

— Погоди. Ты должна мне ответить… Ты ведь никогда не говорила, что…

— Я сказала, что сама не знаю, что я чувствую. А теперь дай мне пройти, я спать хочу.

— Что же такое с нами произошло?! — крикнул ей Джо вдогонку. Но она даже не обернулась.

Он оперся о перила, с трудом перевел дыхание. Потом медленно спустился вниз по лестнице.

Джо присел перед сыном на корточки. В последнее время в глазах сына не было заметно привычного блеска, а кожа стала бледной, словно восковой.