Пощёчина

Stochastic А.

Феодора, должно быть, очень любила Иоанна, никто прежде не задерживался в ее спальне дольше, чем на полгода. Каждый раз, наблюдая за матерью и Иоанном, Мароция испытывала возбуждение. Сладкое, еще не переросшее в похоть и не требующее удовлетворения.

Во дворе раздались крики, и Мароция поспешила вниз. Если дядя Стефан еще не ушел, она спросит его, что в городе болтают о дружбе Папы Сергия с герцогом Ломбардским.

Когда Мароция вышла в открытую галерею над тюремным двором, внизу развернулось настоящее сражение. Один из пленников завладел мечом. Несмотря на кандалы на запястьях

и щиколотках чужак проткнул бедро одного стражника, рассек живот другому, третьему едва не отрубил руку.

– Тащите копья!
– скомандовал дядя Стефан, закалывая одного за другим безоружных пленников, чтобы они не путались под ногами.

Размахивая мечом, пленник попытался отступить к стене. Но Стефан и вооруженные копьями солдаты окружили его. Стефан полоснул мечом по спине пленника. Чужак взвыл, но не упал. Второй удар пришелся ему в плечо, и заставил пошатнуться.

– Не убивать!
– приказал Стефан.

Он ударил пленника древком копья под колени. Когда чужак упал, стражники набросились на него. Они били по голове и спине тупыми концами копий и широко замахивались.

Мароция спустилась во двор. Избиение прекратилось, и Стефан поднес ладонь к лицу неподвижного пленника.

– Дышит.

– Вряд ли, доживет до вечера, - сплюнул один из стражников.
– Закопаем его вместе с остальными, - он кивнул на убитых.

– Готов спорить на свой перстень, что он не только доживет до утра, но и поправится, - дядя Стефан прищурился.
– Он молод, нагл, и сильней многих из вас.

Он обернулся и заметил Мароцию.

– Ты видела, как он дрался?

Она кивнула и невольно улыбнулась. Стефан очень отличался от своей сестры Феодоры. Она была красивой, он - похож на обезьяну, но, когда он говорил о драках его глаза, так же блестели, как ее, когда она говорила о политике.

– Бог наделил этого чужака силой и смелостью, - согласилась Мароция.

– Заприте его, - кивнул дядя Стефан стражникам. Он обнял Мароцию за плечи и повел ее в замок.
– Как поживает твоя мать? Она уже встала?

Они остановились у фонтана, Стефан зачерпнул воды, сполоснул лицо и шею.

– Как поживает малыш Иоанн? Уже ходит? Говорит?

– Годовалые дети не умеют ходить.

– А я старый осел, никак не могу запомнить сколько ему лет, - Стефан хлопнул себя по лбу и засмеялся.

Вторую половину дня Мароция провела в саду в кругу семьи. Маленький Иоанн ползал по расстеленному на траве одеялу. Стефан сидел на раскладном стуле в тени. Феодора и Мароция нежились на подушках под пробивающимися через листву косыми лучами солнца.

***

На следующий день Мароция спустилась в подвал посмотреть на пленника.

– Ты проиграл, Анастасий, - сказал стражник со свежей повязкой на животе.
– Он не умрет сегодня. Он еще дышит.

– До захода солнца еще есть время, - мрачно буркнул бородатый стражник.

И правда,

солнце стояло высоко, а тень человека не была длиннее его роста. Обнаженный пленник лежал на каменном полу. Правую половину лица покрывала корка крови. Раны на боках сочились сукровицей. Грудь часто вздымалась. Необрезанный член был едва заметно напряжен. Тот, кто решил, что пленник сегодня умрет, проиграет спор, решила Мароция.

На следующий день у нее не было времени проверить пленника, Феодора устроила прием. В ночном представлении Мароция играла Афродиту, богиню любви и красоты. В прозрачной тунике и с распущенными волосами она ходила среди гостей - консулов и прелатов. Сегодня они приехали без Папы Сергия, у отца всех католиков случилось обострение желудочной болезни.

Гость около, которого Афродита останавливалась признавался ей в любви. Речи, воспевающие красоту, молодость и желания тела, прославляли саму жизнь и кружили голову сильнее вина. Двенадцать мужчин за столом смотрели на Мароцию с нескрываемой страстью, и под их взглядами она, как будто пережила второе рождение, и, действительно, превратилась в богиню. Самые красивые слова любви произнес старый кардинал с изуродованными подагрой пальцами. В награду за его красноречие, Афродита опустила тунику с плеча, полностью обнажив левую грудь. С улыбкой Мароция смотрела, как старик хватает ртом воздух и думала о том, что Афродите позволено все.

Праздник затянулся до рассвета. Мароция легла в постель, не переодеваясь. Кажется, Иоанн помог ей добраться до ее спальни. Многие гости уснули за столом. Проснувшись после полудня, Мароция слышала, как они переворачивают посуду, кричат на слуг и требуют воды.

Ближе к сумеркам Мароция спустилась в тюрьму. Пленник метался в бреду: бил по полу сжатыми кулаками, кусал губы и мотал головой. Мароция поднесла факел к решетке, рассматривая крупные капли пота на обнаженном теле. Если у чужака началась горячка, значит он скоро умрет, подумала Мароция и почувствовала острое сожаление. Ведь в том, как отчаянно и храбро он сражался, было не меньше красоты, чем в рождении Афродиты из морской пены.

– Эй, - Мароция окликнула солдат. Сегодня в тюремном коридоре дежурили отец и сын. Оба коротконогие и коренастые, похожие друг на друга, как близнецы.
– Чужаку давали воды?

– Нет, госпожа, - младший потупил взгляд.

– Какова была твоя ставка?
– спросила Мароция.
– Ты ставил на то, что он выживет или умрет?

Младший стражник посмотрел на отца, тот сжал руки в замок и заговорил монотонным голосом:

– Несмотря на то, что он гнусный разбойник, чужак силен и смел. Я поставил свой лук на то, что он выживет, и, если он выживет, поклялся, что сделаю из него хорошего солдата.

– Я увеличу вашу ставку, - Мароция отколола от своей туники золотую брошь и протянула ее стражнику.
– Но передай всем, что никто кроме меня не смеет поить и кормить его.

Старик дважды кивнул. Его сын посмотрел на Мароцию с восхищением, подпитываемым воображением девственника.

– Принеси воды, - приказала Мароция, и мальчишка умчался во двор.

Старик отодвинул железную решетку. Его сын поставил ведро воды в шаге от пленника. Мароция смотрела на мечущееся в лихорадке красивое молодое тело и ощущала странное покалывание в сердце.