Порядочный хаосит
Шрифт:
Протянув руки, он бережно взял винтовку — и почувствовал себя цельным. По комнате пронесся ветерок, металлические предметы издали тихий звон. С горящими глазами он повернулся к Анре, но не нашёл слов.
— Это… это…
— С днём рожденья, Лин, — улыбнулась она. — Пусть твои враги умрут.
Она подошла и коснулась его щеки губами.
— Откуда ты взяла её?
Та прищурилась.
— Сделала сама, конечно же.
— Она великолепна, — Линен моргнул и стёр рукавом слёзы.
— Хочешь, проверим её?
Линен осторожно выдохнул.
— Да. Конечно.
***
Анра ходила между деревьями по другому берегу реки Удо, делая вид, что прогуливается, затем
Он глубоко вдохнул, ощущая в этот момент полное единство с миром. Ему не нужно было думать о направлении и силе ветра, о расстоянии до цели, скорости пули — все эти расчёты словно бы происходили где-то в другом месте, на задворках его сознания. Его ум был пуст, а руки словно сами направляли оружие. Он медленно выдохнул и плавно нажал на курок.
Анра довольно замахала. Снова прислонившись к прицелу, он увидел отверстие в стволе сосны точно в том месте, где был лист осины. Затем она подняла очередной листок и, отставив от себя руку, жестом другой указала на него.
Линен улыбнулся и глубже погрузился в ощущение единения. Он выстрелил почти без задержки, как только в нём возникло ощущение «сейчас» — острая точка безупречного момента, когда всё — ветер, движение, прицел, оружие и тысячи случайностей совпадают в один.
Анра стояла недвижимо, затем медленно подняла руку. Между её пальцами ничего не было. Она щёлкнула ими, а затем достала из сумки что-то белое.
Взглянув на неё через прицел, он увидел, что это цветок тюльпана — один из символов Белого сопротивления.
Она взяла его обеими руками за стебель, а затем приблизила к лицу. Линен удивлённо поднял бровь, но Анра увела руку вбок, прислонила бутон к виску, а затем отодвинула на ладонь. Ему казалось, что она смотрит прямо на него, словно вызывая на поединок воль. Осмелится ли он?
Линен хмыкнул. Затем поднял винтовку с опоры и встал. Сначала он принял классическую стойку. Увидел через прицел, как Анра помахивает ему цветком, держа его у своей головы. Она выглядела бесстрашной, уверенной в себе и в нём. И в этот момент Линен увидел её смертность: его невероятно обострившееся зрение подметило и седые нити в тёмных волосах, и морщины на лице, и даже в безмятежно-прямой осанке было что-то, что указывало на возраст — нечто, что звучало как «всё ещё прекрасно держится». Руки Линена задрожали, на него накатил иррациональный страх. Он опустил оружие, яростно закусил губу, почувствовал вкус крови, но он не принёс облегчения. Бездумно, уступая мучительному порыву, он вскинул винтовку, взглянул в прицел и — не увидел ни цветка, ни Анры: внезапно налетевший порыв ветра поднял вихрь из листьев, заслонивший ему обзор.
Линен опустил оружие и глубоко выдохнул. Его трясло так, что колени подкосились, и он упал в ломкую, жёлтую осоку. Он одновременно чувствовал облегчение и разочарование. Слишком сильные эмоции. Внутреннее противоречие может разрушить его цельность. Поднявшись с колен, он тщательно отряхнулся от приставшей к одежде грязи и, не оборачиваясь, зашагал в город.
28. Воля ветра
После моего обращения к ветру на меня снизошло неожиданное спокойствие. Я напевал, поглядывая из стороны в сторону, ожидая, откуда придёт неожиданная помощь. Лексина держалась настороженно, словно готовая к прыжку.
— Слушай, у тебя очень
— В тебя — не могу, — коротко ответила Лексина, обшаривая взглядом землю, воду и небеса.
— А в кого-нибудь, кроме лисы?
— В кого-то, кроме лисы — могу.
— Здорово, — восхитился я. — А в кого ещё?
— В человека, — буркнула она. — Могу превратиться в человека, могу в лису.
Я нахмурился — это звучало как-то неправильно.
— Погоди, разве превращение в лису не подразумевает, что ты можешь потом превратиться обратно?
Лексина вздохнула.
— Ты совсем невежественный насчёт Алых способностей?
— Это не входило в сферу моих интересов, — обиделся я. — Ну, я знаю самые важные вещи.
— Способности к трансформации в зверей, птиц, растений, камни и так далее довольно распространены, и их хорошо вычисляет главный массив Академии, — объяснила Лексина. — К сожалению, ими ты сможешь воспользоваться только один раз. После этого ты станешь тем, в кого превратился, и тем и останешься. Превратишься в собаку, или голубя, или кирпич. И останешься им. Такое бывает, и порой происходит случайно, от сильных эмоций.
— Ужас какой, — передёрнуло меня. — А ты сможешь думать при этом? Если станешь, скажем, кирпичом?
— Да, — нахмурилась Лексина. — Но не так, как думает человек, а так, как думает кирпич.
— И как он думает? Погоди, кажется, у меня был один такой преподаватель…
— Двести лет назад жил Нейен, Алый, обладавший способностью возвращать всем изначальный облик. Когда он освоил свою способность, он сперва вернул человеческий облик всем, кто находился в форме зверя или растения. Эти Алые, пройдя долгий период лечения в доме Весёлого Смеха, в большинстве своём смогли вернуться к нормальной жизни, хотя и сохраняли некоторые чудачества. После этого его отвели на подземный склад Академии, где долгие годы тайно хранятся сотни Алых, превратившихся в камни, статуи и различные предметы. Он успешно вернул к человеческому обличью пятерых Алых, один из них как раз был кирпичом, — Лексина криво улыбнулась. — Шестой был серпом. После возвращения в человеческий облик он убил Нейена способностью, а затем разорвал себе горло голыми руками. Но Алого, превратившегося в кирпич, опросили, так что я могу ответить на твой вопрос. Он утверждал, что всё время думал о «маленьких-маленьких вроде как червячках, которых много-много, и которые ползут далеко-далеко, потом возвращаются назад, а потом опять уползают». Наблюдая за этим движением, он ощущал невероятное умиротворение и покой. Большего он описать не мог. Лечения ему не потребовалось, он дал необходимые клятвы и вернулся в свой род. Прожил ещё сорок лет, и, окончательно состарившись и почувствовав приближение смерти, он снова, уже по своей воле, превратился в кирпич. Его опять положили на склад, где он и лежит до тех пор, пока не появятся одновременно два Алых — возвращающих в изначальный облик и дарующий молодость.
— Штиль, я ничего не слышал об этом! У нас есть склад полуживых Алых?! Звучит просто кошмарно!
— Ну, так это государственная тайна, — пожала плечами Лексина.
— А почему ты мне об этом говоришь?
— Потому что ты имеешь право знать. Ты же Ройт Айнхейн, в конце концов. Статус ты не потерял. А что не знаешь — потому что не спрашивал.
— А, ну да. — растерянно проговорил я. — И много ещё таких тайн есть, которых я не знаю?
— Уж поверь, хватает. Если тебя это примирит с отправлением в Хытыр-Кымылан, я могу рассказать тебе множество тайн по дороге.