Порядочный хаосит

Форми Киная

Вилириан опустился в кресло, в глазах плескался ужас.

— Никто не должен об этом знать, Шоннур.

— Сам знаю! Но уже слишком поздно я перехватил контроль над его поисками. Слишком много людей знают.

— Значит, уже неважно. Но Рессама необходимо найти.

— Я затем к тебе и пришёл. Запусти большой поисковой массив Рессама, Виль. Рессам мог перенестись куда-то за пределы действия обычных поисковых массивов, и мы его просто не видим.

Вилириан потёр лоб. Ликс обеспокоенно смотрел на него.

— Мне нужно подготовиться. Вечером буду в башне

Хинн.

Шоннур коротко кивнул и удалился.

Вилириан откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и испустил печальный вздох.

— Пап?

— Если Рессам пропал, это катастрофа, — угрюмо сказал Архонт Непреклонности. — Без него Ван-Елдэр теряет четверть своей силы.

Ликс поперхнулся.

— Четверть?

— Это я ещё оптимистично высказался. Может, и треть. Все плетения на Алых башнях — Рессама. Массивы поиска, преобразования, деконструкции — Рессам. Искусство пространственного переноса — Рессам.

— Я думал, этим занимаются все Алые, что работают вместе с ним, — пожал плечами Ликс. — Он же не сам строил их все, в конце концов.

Вилириан взялся за голову, взлохматив чёрные короткие волосы.

— Сердце пьёт из глубины. Ты понимаешь, что это значит?

— Ну, что Алый постигает тайны, погружаясь в изучение своих способностей?

— Не в изучение своих способностей.

— В нигредо?

— И не в нигредо.

— А куда?

— А штиль его знает куда, Ликс, — раздражённо сказал Вилириан. — Как ты применяешь свою способность? Ты же можешь слушать некоторые растения. По-моему, суккуленты.

— Беру и применяю, — удивлённо сказал сын. — Вроде как бы стараюсь это делать. Беру и слушаю суккуленты.

— А как именно? Что ты при этом делаешь? Если подробно?

— Эээээ… — задумался тот. Присмотрелся к одному из кактусов, замолчал. Взгляд его стал отстранённым.

Вилириан сначала нервно постукивал о край стола перстнем, потом спохватился и перестал.

— Ну… я как бы замолкаю, а потом чем-то внутри вроде как подцепляю что-то в себе. Скорее двигаю. Потом у меня немного закладывает в ушах, и я вроде как слышу нечто вроде странных звуков, которые не похожи на звуки, и при этом чем-то понимаю, что он расстроен и жалуется на плохую почву. Они все обычно жалуются. Не очень полезная способность, знаешь ли.

Вилириан кивнул.

— А теперь подумай о том, как ты это понял.

Ликс поднял брови и уставился на отца.

— В смысле, как я это понял. А как я вообще что-то понимаю?

— Вот, и это самый главный вопрос. Как ты вообще что-то понимаешь. Попробуй посмотреть, как ты что-то понимаешь. Закрой глаза. Смотри на то, как ты смотришь. Понимай то, как ты понимаешь. Думай о том, как ты думаешь. Смотри на то, как ты смотришь. Понимай то, как ты понимаешь. Думай о том, как ты думаешь. Смотри. Понимай. Думай. — Вилириан говорил размеренно, с длинными паузами между словами.

Ликс, прикрыв глаза, обмяк в кресле. Повисло молчание. Вилириан терпеливо ждал.

— Голова так кружится, — ответил он, не открывая глаз. Голос его был какой-то чужой, незнакомый. — И ощущения странные.

Немного страшные. Я будто на дно погрузился, в темноту. Там всё как бы другое: трогаешь что-то, и оно разваливается.

Он открыл глаза и начал их тереть.

— Что-то понял?

— Вроде нет. Или понял…

— А теперь попробуй ещё раз применить способность, — сказал Вилириан, отправляя к Ликсу щелчком по столу скляницу живого стекла с алой жидкостью внутри.

— Да я не потратился, — возразил было он, но Вилириан жестом прервал его.

— Попробуй.

Ликс накрыл ладонью скляницу и снова присмотрелся к тому же кактусу.

— Ого, — бодро сказал он. — Ему не хватает этого… олова? Серы? Нет… Чего-то горького… он хочет горького. Такой неприятный вкус, а ему нравится, он скучает по нему. Кислого и горького.

— Ему не хватает фосфора, — кивнул Вилириан. — Молодец.

— Ого. А что ты мне раньше такое не показывал?

— Обычно такому учат на специальных уроках в Академии. Итак, Ликс, ну как, хочешь повторить? Ещё раз попробовать понять, как ты понимаешь? Посмотреть…

Ликс замахал руками и скривился.

— Кружится голова, неприятно. Будто заболел. Нет, в другой раз. Сейчас даже думать об этом неприятно.

— Сейчас ты, скажем так, немного хлебнул из глубины, Ликс. Я помог тебе это сделать, но основную работу ты сделал сам. Чем глубже ты будешь погружаться, тем сильнее будет твоё сердце, и тем лучше ты будешь владеть своей способностью. Если ты будешь исследовать свои глубины решительно и спокойно, вливать в себя эссенцию, изучать и применять Максимы и непреклонно следовать пути истинного Алого, ты однажды сможешь постичь искусство формирования своей Реалиоры. Возможно, даже не одной.

— Так просто?

— Это самое сложное, Ликс, что только есть под небесным ветром. Ты сейчас не сделал даже четверти шага, а уже устал. Рессам же погрузился на невероятную глубину. Его понимание природы Хаоса, природы Алой эссенции несравненно, и именно потому его массивы и Великие Печати превосходят все существовавшие до него. Он может, глядя на проект Великой Печати, внести три-четыре исправления, и она станет вдвое эффективнее. Он видит ошибку в созданном массиве, и чувствует, каков он должен быть. И его Реалиора Пространства может перебросить предмет или человека на десятки тысяч газаров так же просто, как я перемещаю чашку по столу. Наша сила и процветание зависят от Рессама. Как и от каждого Архонта. Девятка Архонтов значит для Ван-Елдэра едва ли не больше, чем все остальные Алые, вместе взятые.

Ликс хмыкнул.

— Ну, если он такой могущественный, то с ним ничего не должно случиться.

— Сейчас странные времена, — устало сказал Вилириан. — Мне уже кажется, что может случиться что угодно. Пошли домой. Мне нужно подготовиться, чтобы запустить большой массив Рессама и найти его.

— А как ты-то его запустишь?

— Реалиорой Воли, конечно.

— А ты сможешь?

— Думаешь, Архонта Непреклонности так называют за строгость со своими детьми? — усмехнулся Вилириан. — Если надо, то я могу всё.