Портрет содержанки

Черри Ника

Париж нас встретил во всей своей красоте и элегантности. Символ любви, романтики и изысканного искусства. Символично, не правда ли? Именно здесь на берегах Сены я почувствовала себя по-настоящему свободной. Могла взять Камиля за руку, гуляя по узким Парижским улочкам, могла поцеловать в любой момент, когда пожелаю, не оглядываясь по сторонам. Мы отлично смотрелись на фоне Эйфелевой башни с её винтажным очарованием.

Но на достопримечательности он не смотрел.

— Хочу смотреть лишь на тебя, — шептал он, пока я любовалась Елисейскими полями и

Триумфальной аркой.

Камиль научил меня видеть мир своими глазами, подмечать детали, видеть краски. Палитра Парижа была выполнена в тёплых тонах белого и бежевого, создавая ностальгическую и изысканную атмосферу. Каждый его уголок, дворик, парк или сквер. Всё до последнего кирпичика.

Мы поселились в одном отеле, но в разных номерах. Недешёвом отеле, о чём я сразу не подумала. Просто отвыкла считать деньги. Но Камилю пришлось расплачиваться за свой номер тремя кредитками, и тут я в полной мере ощутила нашу разницу в социальном статусе и материальном положении.

Согласилась бы я на дешёвый хостел ради того, чтобы быть рядом с любимым? Пока не могла ответить себе на этот вопрос. Скорее да, чем нет, но боязно выходить из зоны комфорта.

Днём, пока Камиль был занят выставкой, я ходила по магазинам за вкуснейшим французским шоколадом и модными вещами. А вечера мы проводили вместе. Сначала он работал над портретом, потом мы целовались.

Я каждый раз ощущала его желание, упирающееся мне в живот, но не понимала, почему он не инициирует близость. Я и сама горела от желания соединиться с ним. Но он всё ждал. Доводил меня до исступления своими поцелуями, а позже, пожелав спокойной ночи, уходил к себе.

Но не сегодня. Я просто так его не отпущу. Мне нужны ответы.

— Разве ты не хочешь меня? — спросила, когда он поцеловал меня на прощание.

— Хочу, — в свой ответ он вложил столько вожделения, что у меня подкосились коленки.

— Тогда почему не возьмёшь меня?

Мне не терпелось повторить тот незабываемый опыт на вечеринке и даже зайти чуточку дальше.

— Ты была не готова, — шепчет он нежно, ласково.

Значит приручал меня, как пугливую дикую пташку.

— А сейчас? Готова? — заигрывающе спрашиваю.

— Ты мне скажи, — шепчет с хрипотцой в голосе.

Но вместо словесного ответа я начинаю раздеваться. Медленно, эротично, соблазняя. Наблюдаю, как дёргается его кадык, когда он шумно сглатывает. Такая реакция для меня лучшая похвала.

Боится отвести взгляд, моргнуть, будто сделай он это, я передумаю. И медленно, аккуратно надвигается на меня, словно хищник. Но я не боюсь. Я хочу оказаться в его лапах добровольно.

Глава 32

Этот портрет только для тебя

Он смотрит на меня, и в его глазах отражается вся нежность этого жестокого мира. Ласково, обводя взглядом каждый изгиб. Изучает, запоминает, чтобы потом навсегда запечатлеть в своей памяти.

Укладывает меня на кровать, нависая сверху и касается губами предплечья. Медленно прокладывает влажную дорожку из

поцелуев к груди. Подушечками пальцев очерчивает ореол соска и ласкает языком чувствительную вершинку. Перекатывает её во рту, прикусывает губами, выбивая из меня тихие чувственные стоны.

Я мечусь по постели, сминая под собой простыни, и до крови прикусываю нижнюю губу от избытка чувств и ощущений. На глазах наворачиваются непрошенные слёзы. Дожить до моего возраста и не знать, что близость может быть такой приятной, желанной, приносить столько удовольствия.

— Я хочу тебя видеть, — умоляю его раздеться.

Мне впервые хочется смотреть на мужчину, что ложится со мной в постель. Не отводить взгляд, не стесняться, не бояться, а откровенно любоваться.

Камиля не пришлось просить дважды. Он медленно расстёгивает рубашку. Томительное ожидание разрезает оглушающую тишину. Одна пуговка, вторая, третья, а я схожу с ума. Как всегда тороплюсь, не привыкла расслабляться и просто получать удовольствие без спешки.

Молодое поджарое тело, сильные мышцы, гладкая кожа. Он прекрасен и знает это. Широкая развитая грудь, массивный разворот плеч. Просто греческий бог, а не мужчина. Бывают же такие…

Когда он переходит к ширинке, приподнимаюсь на локтях. Очертания его возбуждения явственно проступают через ткань брюк. Он ловко, одним движением снимает с себя штаны вместе с бельём, и я облизываю губы от соблазнительной картины, вырисовывающейся передо мной.

Я видела не так много обнажённых мужчин, но они всегда вызывали у меня отвращение. Этот же был прекрасен везде. Член ровный, толстый, упругий. Бархатистая кожа словно чехол покрывает твёрдую, как камень, плоть, обнажая край красноватой головки. Маленькая капелька прозрачной смазки на самом кончике вызывает желание слизать её языком, что я и делаю, опускаясь перед ним на колени.

Терпкий солоноватый вкус оседает на рецепторах, разливаясь жаром возбуждения по телу. Мне захотелось подарить ему это удовольствие, ведь он уже целовал меня там. Вылизывал, будто подтаявшее на солнце мороженое.

Я никогда не любила минет, но оказывается, он может быть очень даже приятным, если мужчина не толкается тебе в рот, не тянет за волосы, не насаживает грубо на всю глубину до боли в горле.

Камиль блаженно запрокидывает голову назад и с благодарностью принимает мои неумелые ласки. Постанывает, напрягает мышцы, едва заметно толкается бёдрами вперёд, навстречу моим движениям.

— Стой… — шепчет, возвращая взгляд на меня и тут же отворачиваясь от слишком соблазнительной картинки. — Остановись. Иди ко мне.

Поднимает меня с колен, подхватывает на руки и заваливает нас обоих на кровать. Мажет пальцами по моим влажным складкам, уделяя внимание чувствительному клитору, и довольно урчит, убедившись, что я готова принять его. Приставляет головку ко входу, и мы оба замираем.

Тянется за поцелуем, жадно впивается в мои губы и медленно входит, растягивая стеночки. Я выдыхаю ему в рот наполняющее меня удовольствие.