Портрет содержанки
Шрифт:
— Ты заметно похудела, — Маша убрала руки с моей груди.
— И что? Я никогда пышными формами не отличалась.
— В том то и дело… Всё похудело, а грудь стала больше. Не знай я тебя, подумала бы, что силикон вставила.
— Маш, да при чёт тут мои сиськи? — психанула я. Перепады настроения меня доконают! Это всё из-за нервов.
— А при том! У тебя месячные давно были? — прищурилась она.
— Не помню, а что?
Я ненавидела приложение «Женский календарь», которое отслеживало и прогнозировало мою овуляцию, а заодно отмечало месячные. К тому
— Вы с Камилем предохранялись? — она терпеливо подводила меня к какой-то очень важной мысли, вот только я пока не понимала, какой именно.
— Какое это имеет значение?
Что-то наш разговор зашёл совсем не туда. Маша многозначительно молчала, хитро поглядывая на меня, будто знала то, о чём ещё не ведала я.
На самом деле я не предохранялась ни с кем и никогда. Сначала по неопытности, потом за ненадобностью. Делать это с Камилем мне даже в голову не пришло. Я вообще думала, что бесплодна. Не была уверена, но…
Мои глаза резко округлились, сердце пропустило удар. Я вдруг поняла.
Маша молча прошла в ванную, достала из шкафчика и вручила мне маленькую коробочку с надписью: «Тест на беременность».
— Кажется кое-кому пора пописать, — подтолкнула меня к унитазу и прикрыла за собой дверь в ванную.
Глава 36
Я рада тебе, несмотря ни на что
— Ну что там? — спрашивает Маша после тихого стука в дверь собственной ванной.
Сижу на унитазе и не могу поверить в то, что вижу перед собой. Две жирные красные полоски на белом полотне теста на беременность. Я использовала всю упаковку, все пять штук, но каждый последующий ещё ярче предыдущего обозначал моё деликатное состояние.
Кладу ладонь на ещё плоский живот, трепетно поглаживаю. У меня будет малыш. Я уже потеряла всякую надежду на то, что когда-нибудь стану матерью. Не думала, что ещё могу.
За шоком пришло принятие факта, понимание ситуации, а за ними и страх. Об аборте не было и речи. В том, что это ребёнок от Камиля, я не сомневалась, но что скажет Володя, когда узнает? Он подумает, что ребёнок его, и тогда уйти я уже не смогу. Либо заставит рожать ещё, воодушевлённый успехом, либо отпустит на все четыре стороны, но естественно без ребёнка. А я малыша не оставлю, не этому чудовищу уж точно.
Я должна придумать, как мне не только уйти от мужа, сохранив в тайне роман с Камилем, но и скрыть от него ребёнка. А это значит лишь одно, времени у меня очень мало — пока он не заметит растущий живот.
Не дождавшись моего ответа, Маша входит. Дверь я не запирала. Смотрит на меня сочувствующим взглядом и присаживается на колени рядом.
— А может скажешь Володе, что ребёнок его? Он обрадуется, — предложила она. — Когда он родится, ты поймёшь, что любовь к своему ребёнку — вот, что самое главное в жизни. Ничто с этим не сравнится, ни один мужчина с этим чувством и рядом не стоял. Они лишь средство достижения цели.
Я шмыгнула носом, глотая слёзы. Вспомнила
— Я не хочу лгать, — ответила подруге. — И не смогу.
Если родится мальчик, как две капли воды похожий на своего настоящего отца, я не только рискую выдать себя, но и навлеку гнев и немилость властного мужа на ни в чём не повинное дитя. Он ещё не родился, а я уже усложнила ему жизнь. От одного отца, который его хочет, прячу, от другого, который бросил нас и сбежал, тоже уберегу. Я ему не нужна, мы ему не нужны, значит выращу сама.
— Не реви! — скомандовала подруга. — Тебе сейчас вредно. Всё наладится.
Как ей объяснить, что я плачу не от горя из-за навалившихся разом проблем, а от счастья? Несмотря ни на что, я рада этому малышу.
На шестнадцатый день, как Камиль пропал, я вновь услышала подозрительный стук в окно своей спальни перед отходом ко сну. Но проигнорировала его, списав всё на больную фантазию, которая дорисовывала реальность, выдавая желаемое за действительное. Но через несколько секунд стук настойчиво повторился, а затем окно настежь распахнулось и впустило в мою комнату не только порыв прохладного осеннего ветра, но и видение. Передо мной стоял Камиль, как ни в чём не бывало.
Он обнимает меня, целует, а я замираю каменной статуей. Как реагировать на его отсутствие? На то, что даже весточки никакой о себе не оставил и ушёл. И что делать сейчас, когда он вернулся? Как себя вести? Холодно и отстранённо или простить и забыть всё, как недоразумение, страшный сон? Не знаю.
Сердце ноет, истосковавшись по любимому, усиленно качает кровь, заставляя стучать в висках. Руки дрожат, тянутся обнять, прижаться. Но очень больно. Сжимаю пальцы в кулаки с усилием до побелевших костяшек. Почему он так со мной поступил?
— Я думала, ты меня бросил, — отвечаю заплетающимся языком, как замороженная.
— Бросил? — удивляется он. — Почему ты так решила?
Сгребает моё лицо в ладони, покрывает веки нежным прикосновениями губ. Трепетными, благоговейными.
— Разве тебе нужны чужие проблемы? — удивлённо хлопаю глазами.
Это мой брак, а не его, мешает нам быть вместе. Камиль свободен как ветер, никому ничего не должен. Не обязан даже мне. А мой муж способен стереть его в порошок. Это же очевидно, как запахло жареным — сбежал.
— Чужие? — изумляется он. — Наши! И я никуда не уйду, пока ты сама меня не прогонишь прочь.
От нахлынувших эмоций, а может от токсикоза, закружилась голова. Пошатнулась, но удержалась на ногах, схватившись за Камиля. Прижалась к его груди, чтобы не упасть. Его сердце гулко отбивало зачастивший ритм. Он в ответ лишь обнял меня покрепче. Поддержал, но не понял причину моей слабости и недомогания. Наверное, решил, что просто соскучилась.
— Но тогда… — ничего не понимаю, в голове каша, — где ты был?