Портрет содержанки
Шрифт:
Он помог мне подняться и одеться. Всё это время он молчал, но я видела приподнятые уголки его губ и мерцающие желанием глаза.
— А как же ты?
Для меня ожидаемый финал близости — оргазм мужчины, а не мой собственный.
— Я буду в порядке, не волнуйся, — он поправил свои джинсы в районе вздыбленной ширинки.
Я была настолько удовлетворена, так спокойна, что спорить хотелось в последнюю очередь. Пригладила руками волосы и вышла из спальни первой, оставив ему в качестве сувенира трусики, которые
Камиль
— Сегодня у меня на тебя другие планы — шепчу ей на ушко, прижимая к себе крепче.
Ты бы только знала, как я хочу оказаться в тебе. С ума схожу от распирающего чувства в паху. Член колом встал, как только мы сюда вошли, ещё до того, как прикоснулся к тебе.
Но твоя смелость ненадолго, я это уже уяснил. И я сделаю всё так, чтобы ты потом не сожалела. Я хочу доставить удовольствие в первую очередь тебе. Сегодня всё для тебя.
Касаюсь трепетно, боюсь спугнуть. Ты словно трепетная лань. Прежде чем я войду в тебя так, как сам того хочу, я должен стать твоим наркотиком, наваждением. Тебя должно ломать без меня, без моих прикосновений. Хочу, чтобы ты увлажнялась при одной мысли обо мне.
Я вижу в твоих глазах этот огонь. За робостью, за страхом. Там есть желание, любопытство, интерес. Его не скрыть.
Твой муж не даёт тебе того, что нужно. Ты с ним хоть кончаешь? Льнёшь ко мне всем телом, будто нет. Ни разу, никогда.
Как такое возможно? Иметь рядом такую женщину и не боготворить её? Не жаждать целовать каждый сантиметр её кожи. Глупец он. И мразь.
Вот такую я хочу тебя видеть. С алым румянцем на щеках, с озорным блеском в глазах, с зацелованными до красноты и припухлости губами. С выбившимися из причёски прядями волос, разбросанными по подушке.
Вдыхать аромат твоего возбуждения, попробовать его терпкий вкус. Что может быть слаще? Нет в мире ничего приятнее, чем дарить тебе наслаждение. Слышать твои стоны, которые ты пытаешься сдерживать, но безуспешно. Выбивать их из тебя, но не грубой силой, а лишь изящными ласками.
Вот так, девочка, кончай. Сожмись вокруг меня. Кричи. Ещё. Прижми меня сильнее.
Прежде, чем она приходит в себя, помогаю ей одеться. А то опять начнёт стесняться, прикрываться, зажиматься. Но кое-что оставляю себе. Красное тонкое кружево, пропитанное её соками. Прячу трусики в карман. Она и не заметила, что забыла их надеть обратно.
— А как же ты? — до чего ж ты трогательная и милая.
Хочу, хочу тебя до одури. Ты — моё сумасшествие, моя зависимость. Теперь я точно не смогу от тебя отказаться. Ты моя. Но это потом, у нас ещё будет время.
Пусти меня в свою жизнь, позволь быть рядом. Дай дышать с тобой одним воздухом. Не отталкивай. Не отвергай меня больше никогда. И не пожалеешь.
Когда мы вышли, Стас хотел что-то сказать,
Марго больше не сторонится не меня, не играет в дружбу. Прижимается, как к родному, утыкается носом в сгиб моей шеи. И это так приятно.
— Стас, — окрикиваю друга. — Дай ключи. Хочу прокатить Марго.
— Не вопрос, братан. Только сильно не гони. И шлем надень, — кидает мне звенящую связку ключей через весь стол.
— Прокатить? — смотрит на меня Маргарита с поволокой в глаза.
Пьяная что ли? Сколько она выпила? Вроде не много.
— Каталась когда-нибудь на байке? — чмокаю её в щёку. Хочу по полной насладиться этой близостью, пока она снова не принялась шарахаться от меня, как от прокажённого.
— Бывало, — почему-то грустно отвечает она и снова замыкается в себе.
А моя хорошая девочка не такая уж и правильная, как мне показалось на первый взгляд. Интересно, какой она была в детстве. Надо потом как-нибудь спросить.
— Пойдём, — тяну её за собой, придерживая. Её ноги всё ещё дрожат после бурного оргазма. Так сжала меня всеми мышцами, что думал, пальцы сломает. Чувственная отзывчивая девочка.
Надеваю ей единственный шлем, усаживаю на байк. Сам сажусь впереди.
— Держись крепче, — кричу через плечо и плавно трогаюсь с места.
Она обнимает меня, крепко-крепко. Прижимается щекой к спине, и в месте её касаний кожа начинает гореть от желания. Член снова отзывается ноющей неудовлетворённостью, тяжелея, наливаясь кровью.
Но вот уж чего я точно не ожидал, так это того, что она положит на него свою маленькую изящную ладошку и начнёт растирать через плотную ткань. Сначала вниз, оттягивая крайнюю плоть, а затем вверх, сжимая в кулаке головку. И я дурею от этой нехитрой ласки.
Откидываю голову назад, дёргая кадыком, и понимаю, что это небезопасно. Не могу сосредоточиться на дороге. Съезжаю на обочину и торможу.
— Почему ты остановился? — изумлённо смотрит она на меня.
— Сколько ты выпила? — перехватываю её ладонь своей твёрдой рукой и оборачиваюсь, чтобы заглянуть в эти бесстыжие глаза.
Я хочу, чтобы она привыкла ко мне, и похоже это и происходит. Она сама тянется за лаской, выпрашивает её, дразнит. Но не хочу, чтобы это было в пьяном бреду или в адреналиновом угаре.
— Недостаточно, чтобы ты волновался. Я в порядке, правда.
Осмелела. Расслабилась. Раскрылась.
— А ну ка дотронься указательным пальцем до кончика носа, — подозрительно прищуриваюсь.
Она исполняет без проблем.
— Ну ладно. Хочешь порулить?
Нам лучше поменяться местами.