Порочнее ада
Шрифт:
– Рути, ну не надо, - сказал он, пытаясь помешать ей расстегнуть его рубашку.
– Через час мне надо быть в аэропорту Опа-Лока, иначе отец накостыляет мне по шее. Он любит, чтобы все являлись вовремя.
Рут сдвинула за собой две подушки вместе и, откинувшись на спинку кровати, метнула на него рассерженный взгляд.
– Поверишь ли - я совершенно забыла, что ты уезжаешь! Ну, теперь ты согласишься, что я не гожусь в жены чиновнику с блестящей карьерой. Понимаешь, я ведь уже успела проболтаться Фредди и Адриану, что
– Куда?
– Фредди познакомился с одной дамой, которая жертвует миллионы для оперного театра. У неё есть несколько замечательных картин Пикассо, Фредди собирается убедить её отдать ему одну из них.
– Какой дурак отдаст Пикассо твоему Фредди!
– Он уже придумал, как это сделать. Уверена, через неделю Пикассо будет у него. И потом я обещала, что мы вернемся вовремя, чтобы поспеть на "праздник души" в Стэнвиче. Там будут какие-то уникальные чудики.
– Какое счастье, что я не пойду туда.
– Ну и свинство же это с твоей стороны!
– проворчала Рут.
– Бросаешь меня на произвол судьбы. Дай сигаретку.
Пока Форбс рылся в поисках сигарет и спичек, она не отрывала от него глаз.
– Кажется, я начинаю все вспоминать. Вечно ты что-то мне рассказываешь, когда у меня котелок не варит. Ведь в этот уик-энд ты встречаешься с Майклом Шейном.
– Вот видишь? С твоей памятью все в порядке.
Он поднес к её сигарете зажженную спичку. Рут выпустила колечко дыма и посмотрела на молодого человека.
– Послушай, Форбс, а не попал ли ты в какой-нибудь переплет, о котором я ничего не знаю?
Тряхнув головой, он отбросил со лба длинные волосы.
– Я же рассказываю тебе о всех своих злоключениях.
– Да, в три-четыре часа утра, когда я не в состоянии что-либо воспринимать. Я спросила кое-кого об этом Майкле Шейне, и вот что мне сказали. Слушай. Прежде всего запомни, что он - хитрющий пройдоха, но не такой, как другие. Он может быть не только изворотливым, но и опасным. Но тем-то он и отличается от обычных сорвиголов, что умеет ловчить. Не понимаешь? Это из-за того, что я ещё не в форме - перед завтраком. Вывод вот какой - если у тебя есть что-нибудь, что тебе было бы желательно скрыть от Шейна, не смотри ему в глаза.
– Мы с Шейном играем за одну команду. И пусть враг трепещет.
– Хм.
– Рути, ты всегда так обо мне беспокоишься?
– Я? Беспокоюсь о тебе? Ты, может, не красавец, но зато богатый, образованный, талантливый писатель, у тебя замечательная машина, куча шикарных шмоток, и ещё чудесный, хотя и черствый, как позавчерашний хлеб, папочка. Она смолкла, а потом добавила:
– А удалось тебе все-таки добыть те деньги?
– Рути, это было сто лет назад. А теперь все улетело, как дым. Можешь ты уразуметь, что раз ты волнуешься за меня и за мои деньги, тебе стоит выйти за меня? Вообще это принято - что жены беспокоятся за мужей. Вот девочкам - тем наплевать
– Ну как я могу за тебя выйти, Форбс? Я же на пять лет старше.
– Я тебя догоню.
– А кроме того, твой отец платит мне еженедельно до тех пор, пока мы не женаты.
Улыбка сбежала у Форбса с лица. Он схватил её за голую руку выше локтя.
– Это правда?
Она с минуту молча смотрела на него, затем покачала головой:
– Нет. Он отпустил её.
– Вообще для меня все твои денежные дела - тайна за семью печатями, но и это не объяснило бы, откуда ты берешь деньги. Мой старик - отчаянный скряга. Ведь все свое состояние он сколотил сам.
– Не дождавшись ответа, он сказал: - Ну, ладно, мне пора.
– Нет, постой!
– Нет нет, а да, черт побери, если я хочу сохранить эту работу, - и мы с тобой миллион раз обсуждали это. Если бы я мог не есть, я легко прожил бы на свои писательские гонорары. Три рассказика в полгода - пожалуйста, двести двадцать пять долларов.
– Ты забыл про старый компьютер, - добавила она, постучав пальчиками по его лбу.
– Если ты едешь в Опа-Лока на машине, тебе уже давно пора бежать. Если же полетишь на вертолете, то здесь в пяти минутах хода вертодром.
Форбс посмотрел ей в глаза, затем взгляд его скользнул по часам.
– Видишь?
– повторила она.
– Звони на вертодром. Она сбросила простыню и распростерлась на кровати, не сводя с него глаз.
Форбс выкрикнул "Ура!" и схватил телефон, одновременно другой рукой расстегивая рубашку.
Глава 2
А на следующее утро, на рассвете, в утиной засидке посреди соленого болота в штате Джорджия, Форбс Холлэм-младший угощал дымящимся кофе высокого рыжеволосого частного сыщика, которого звали Майкл Шейн.
Шейн устроился перед входом в засидку, облокотившись на деревянный столик и держа на изгибе левой руки двенадцатизарядную полуавтоматическую винтовку. Поза его была обманчива. Он, словно профессиональный спортсмен, обладал способностью казаться полностью расслабленным, а в следующий миг вдруг резко взрывался. На скамейке в углу засидки покоилась окровавленная тушка селезня, которого Шейн метко подстрелил с первого же выстрела, едва забрезжил рассвет.
– Хотите кофе?
– предложил Форбс.
Сыщик взял чашку, поставил на столик и добавил в неё немного бренди из плоской бутылки. Потом протянул бутылку юному Холлэму, который сидел на скамейке, вытянув перед собой ноги. Его дробовик стоял рядом. Форбс ещё не стрелял.
– Может, передумаете и выпьете бренди?
– спросил Шейн.
Молодой человек сокрушенно помотал головой.
– Нет, лучше подожду немного. Стыдно признаться, но вчера я перебрал виски.
– И не один вы. Форбс рассмеялся:
– Да, на Бегли просто жутко смотреть! В жизни не видел, чтобы кто-то так быстро пьянел.