Пора влюбиться!
Шрифт:
Никогда раньше Ника не чувствовала себя такой нужной и значимой для других людей. Она понимала, что за считанные дни повзрослела на год, а то и на два - горе старит, чужое в том числе. Но она нужна и это главное. Осознание нужности давало силы и заставляло держать нервы в узде.
"Кончай сопливиться, Вяльцева," - строго приказала она себе и оглянулась по сторонам.
Девочки взялись за руки, незрячие ходят гуськом, и вслед за Татьяной Владимировной двинулись на улицу под названием Пикадилли. Ника замкнула "гусек".
Спели песню Вайкуле "Я
Так прошли два дня.
Эйнштейн и правила хорошего тона
Как было отмечено, физика не числилась среди любимых Никиных предметов. Отметки прыгали между три и четыре: физичка обожала плюсы и минусы Когда бывало особенно трудно, на контрольной или при опросе, Вяльцева, по имени физичка её не называла, презирая за плохую сообразительность, так вот в минуты трудные Вяльцева смотрела на портрет Эйнштейна. Усатый старик улыбался, подмигивал и, казалось подсказывал. Особенно Нику радовало то, что великий физик был в школе двоечником. А у неё все же между три с плюсом и четыре с минусом...
Автор теории относительности вспомнился на заключительном концерте, на том самом, где все должны были исполнить большую песню о Родине. Ника вдруг обнаружила, что председатель жюри, греческий скрипач Митас Кантаридис, удивительно похож на Эйнштейна.
Шел первый номер - пели шведки. Ника сидела между трясущейся Еленой Павловной и окаменевшей Риммой Борисовной и держала их за руки - сами попросили. В первом отделении по жребию наши не выступали. Тащившая жребий Раечка вытянула лучшее место - двенадцатое, последнее. Ника, мало что понимавшая в концертной деятельности, поначалу расстроилась, но увидев, как ликуют хористки и педагоги, поняла, что птица счастья приземлилась где надо. Удержать бы...
Все хоры за первые два дня спели по одиннадцать коротеньких песенок на разные темы и кому за что дадут было пока неизвестно.
Мать и дочь нервничали больше хористок, причем по разным причинам.
Римма Борисовна просто волновалась, а Леночка, Елена Павловна, мечтала додерижировать с начала до конца песни и не упасть от головокружения.
Только Ника знала, что хормейстер беременна и
что здесь, в Лондоне, малыш зашевелился. Тоже, наверное, нервничал.
Накануне вечером Леночка вдруг предложила Нике прогуляться вокруг гостиницы. Девочка с удовольствием приняла приглашение. Вот тут то на её голову и выплеснулись детали жизни музыкальной семьи. Хормейстеру необходимо было исповедоваться и кроме Ники она никого не нашла.
Лена сбивчиво, почти плача, рассказала о том, что мать практически не отпускает её всю жизнь ни на шаг, что она препятствует её отношениям с бывшем одноклассником Колей (этого человека Ника мельком видела в аэропорту), но что теперь, когда у них будет ребенок они поженятся не смотря на все возражения строгой Риммы Борисовны. Вот только как ей это все сказать, Леночка не знает.
Выслушав, Ника не сдержалась:
Нет, это просто пещера какая-то! Каменный век! Да вы что, дети малые? Вам не шестнадцать, а по тридцать!
Я
Так вот всю жизнь и боялась? А как же Коля терпел?
Да мы и не терпели. Мы встречались, только редко. Он был очень занят, карьеру строил... Теперь защитил кандидатскую по экономике, получил место в банке...
Ну, короче, отстроился?
– Спросила Ника нехорошим голосом, жалея Лену.
Ага, - она промокнула слезы, - теперь вот уже и семью заводим, но как маме сказать - не знаем. Он её тоже побаивается. Я понимаю, что я какая-то недоразвитая...Может именно поэтому мама опасается меня от себя отпускать. Она и сама поздно замуж вышла...
Что же вы все такие пугливые? Лена боится, Коля побаивается, Римма Борисовна и та опасается...Хотя сама, как получается, все же вышла замуж, да?
Конечно, - Лена совсем успокоилась, - у меня же отец есть. Он давно внуков хочет.
Вот и умница, плакать перестала, это нервы, у беременных всегда так, забыв кто здесь старший Ника перешла на "ты", - придумаем что-нибудь. Споете завтра, а потом все уладим.
Сказала она это твердо и уверенно, как ей показалось с интонациями Мишки Турова. Воспоминание о близком друге придало уверенности. Эта уверенность передалась и Леночке.
И вот теперь, сидя между матерью и дочерью и, глядя на председателя жюри с лицом Эйнштейна, Ника соображала, как не влезая в чужую семейную жизнь, все же помочь людям.
Для начала решила несколько сблизиться с Риммой Борисовной.
Мне кажется, что Митас Кантаридис похож на Эйнштейна, - шепнула она концертмейстеру.
На своего папу он похож, на Льва Семеновича Кантаровича, хирурга из Одессы.
Почему из Одессы?
– не поняла Ника.
Потому, что Митас Катаридис - это наш Митька Кантарович Он из эмигрантов. Мы с ним вместе в консерватории учились. Уехал сначала в Израиль, потом в Грецию перебрался. Там климат мягче. У него тоже со зрением проблемы, видишь какие очки?
Ника видела - огромные линзы.
Он очень талантливый, мэтер. Весьма богатый человек. Вдовец. Сын с семьей живет в Штатах, вот Митька на старости лет и занялся детским творчеством, ездит по конкурсам и фестивалям. Тоскливо ему, я знаю. Мы в дружеских отношениях. Он бывает у нас в Москве...
Римма Борисовна умолкла, думая о чем-то своем.
"И что это у всех такая жизнь сложная", - Ника скосила глаза на Леночку. Та сидела бледная с сухими губами и остановившимся взглядом.
Ника пожала её руку. Лена кивнула. Объявили перерыв. Хор пошел за кулисы, Ника и Татьяна Владимировна остались в зале. Болеть.
Честно говоря первые пять песен о Родине, звучавшие во втором отделении, Ника толком не слушала - ждала своих.
После пятого номера, пока выходила и строилась Russia, она пересела так, чтобы видеть лица членов жюри.
Зал затих. Римма Борисовна ударила по клавишам, Лена взмахнула руками и
"Вижу горы и долины,
Вижу реки и поля..."