Пора влюбиться!
Шрифт:
А Туров, бревно, как ни в чем ни бывало: "Так это во вторник было, ты и не улетела тогда еще. Гришке кто-то леса подпилил и он слетел. Но удачно, только ухо чуть не оторвал. Теперь в больнице лежит. Он когда падал Пинкис мимо шел, на урок опаздывал, подстраховал немного. Но Ромка маленький, а Гришка длинный, не очень получилось. Хотя если бы не Ромка, Гришка бы больше покалечился. У нас география была. Мы все вместе с Зоей вылетели. Сергевна наша его перевязала и сама с ним в больницу отправилась. На его "Жигулях". Я вел. Она теперь к нему туда каждый день бегает - Петухов сказа. Он в соседней
Пока Туров мне все это докладывал, я тихо умирала.
Я, конечно, сразу поняла, кто подпилил козлы. Нет, я точно убью Зяблова. Я его теперь ненавижу и страха перед ним у меня никакого нет. А насчет девушки Зои, дорогой друг Мишенька, это мы ещё посмотрим. Я, пожалуй, завтра Петухова в больнице навещу. Авось с Лейкиной не встречусь...
.
Нашествие.
Его обрили под ноль. Рваную рану позади левого уха зашили, но домой не отпустили, хотя и просился.
Голова не палец, воспалится - не ампутируешь,, - пояснил дежурный доктор, и, добавив, - до понедельника на коечку, - выписал уколы.
Аргумент был убедительный. Гриша безропотно залег на указанное место.
Тут и начался парад родных и знакомых. Сначала прибежали перепуганные родители и бабушка. Посидели, поохали, ушли. Потом ежедневно стали прорезаться старые друзья один за другим. Каждый привозил что-нибудь пожевать и в подробностях излагал детали своей жизни. Впечатления Гриша накапливал, а гостинцы раздавал сестрам и другим больным-ходили-то не ко всем. Его благодарили, ему улыбались. Это было приятно.
Ухо, правда, побаливало, но замаячила поездка в африканскую экспедицию и настроение стало совсем хорошее.
"Ну, вот, а я ещё жаловался этой славной девочке, да в общем-то уже девушке, Нике на одиночество. Тут поспать некогда, просто нашествие", - как - то, проводив очередного посетителя, подумал Гриша.
И тут ему вдруг пришло в голову, что, пожалуй, Ника единственный человек, которого бы он действительно хотел повидать. Что не смотря на свой юный возраст, она умна, с ней легко, она искренне сочувствует, старается понять человека. Да и что греха таить - красивая она и это тоже не последний аргумент для новой встречи с девушкой.
Гриша не любил светлоглазых блондинок, ему нравились южные женщины, черноволосые и черноглазые. И чтоб высокие. С маленькими он, почти двухметровый, чувствовал себя неудобно.
Отчасти и поэтому его тяготили визиты белокурой Дюймовочки, молоденькой учительницы географии Зои. Она, спасибо, конечно, оказала первую помощь после падения и приволокла его в больницу. Но это не повод для продолжения отношений. А девушка распрыгалась с энтузиазмом достойным воспитательницы детского сада. Вчера зачем-то домашних пирожков напекла. Да ещё бабушка включилась - матери нашептала, что Зоенька чудный человек и талантливый педагог.. Не пьет, не курит, в связях порочащих замечена школьной общественностью не была и, мол, как бы было хорошо, если бы Гришенька с ней подружился.
Именно эти соображения занимали разбитую бритую голову студента истфака, будущего археолога, в тот момент, когда в конце больничного коридора он увидел очередную посетительницу, направлявшуюся к нему.
Нет, бежать и прятаться было не по - мужски. Он и не собирался бежать. Просто вдруг в сердце зародилась мечта, что медсестра сейчас выйдет из процедурной и позовет: "Григорий Расторгуев, на инъекцию!" Но медсестра не вышла и пришлось подниматься с кожаного дивана и идти встречать посетительницу.
Здравствуй, миленький, - она чмокнула его в щеку.
– Что совсем пропал?
Болел летом. Грипп был с осложнением. Академку взял, собрался до отъезда в экспедицию немножко в рисовании поупражняться, пристроился в бабушкину школа, да с лесов слетел. А ты как?
Нормально, дорогой.
Гриша с радостью почувствовал, что визит бывшей любимой женщины его ничуть не тревожит. Подумаешь, одна из десятков знакомых. Главное, чтоб побыстрее ушла, чтоб помойку со дна души не вытащила.
"Господи, - подумал он, - хоть бы ещё кто заявился!"
И молитва была услышана. Все в том же конце коридора замаячила новая фигура и эта фигура тоже пришла ради него, ради Гриши.
Это ко мне, - сказал он первой посетительнице, указывая на вновь пришедшую, - знакомьтесь Зоя - Инна.
Девушки переглянулись, как показалось Грише, друг другу понравились и защебетали, рассказывая наперебой, что "Гришенька у нас такой неуклюжий, такой невезучий".
Ни после падения, ни потом, в больнице, Гриша, хотя и получил травму головы, тошноты не чувствовал. Сейчас его замутило. Эти две абсолютно чужие и ненужные ему женщины, одна бывшая любовница, другая явно имевшая на него виды, вызвали раздражение и желание сказать какую-нибудь гадость. Или сделать ещё что-нибудь такое, что заставит их уйти.
Он напрягся, но ничего не придумал. И тут вдруг третья фигура возникла на горизонте. Высокая и худенькая, темноволосая и черноглазая, она скользнула мимо них к двери палаты и помахала на ходу пальчиками.
Вяльцева, ты здесь зачем?
– Звонко резанула воздух учительница Зоя Сергеевна.
Я дядю навещаю, лекарства принесла, - ответила та заранее заготовленной ложью. Вариант с Петуховым не годился - Ника увидела в палате Лейкину. Дядю она сочинила внизу, про запас, на всякий случай, услышав, как сизоносый пожилой санитар сообщал регистраторше:" Пирогова перевели из второй хирургии в терапию".
Как дядина фамилия?
– спросила проходившая мимо сестра.
Пирогов!
– Бодро отчеканила новоиспеченная племянница.
Гриша скривился, подавляя улыбку. Он знал Пирогова, ему было за девяносто и он годился Нике в прапрадедушки.
Его перевели в терапию. Ведь я же посылала санитара предупредить. Неужели он опять не дошел, пьянь такая?
– Возмутилась сестра, в общем-то ни к кому не обращаясь.
Я никого не спрашивала, - затараторила девочка, чувствуя, что своей ложью подвела человека, - мне как сказали дома, так я и пошла, - она покраснела.