Попытка к бегству
Шрифт:
Очертания на экране были смутными, расплывчатыми. Изображение оказалось не лучше, чем иной раз с ташкентской студии телевидения во время трансляции хоккейного матча. Чудилось, что сейчас покажется Галочка и, смущенно улыбаясь, объявит перерыв по техническим причинам. Но перед ними стоял не телевизор, а ЭСДВ — Экран Связи с Другими Веками и поэтому никакой Галочки не появлялось. Сквозь полосы, будто сквозь сетку дождя, виднелись волосатые, могучего сложения люди в звериных шкурах. В руках у них огромные дубины и каменные топоры. А в правом углу экрана виднелся кто-то
— Яша! — простонал лейтенант. — Звук! На каком языке они говорят?
— Звука пока не будет, — помрачнел Яша.
Оба с тревогой смотрели на экран, пока изображение не заколебалось и не исчезло совсем за помехами из глубины веков.
— Это куда же его занесло? — тихо спросил лейтенант. — Неужели в Африку?
А Яша шептал огорченно:
— Из-за проклятых конденсаторов звука нет… Где достать несчастные пятнадцать рублей?
Изобретатель и лейтенант сели на диван и стали совещаться, как вернуть беглеца.
А с Егором Гавриловичем происходило вот что. Проснувшись, он увидел вокруг себя дикарей, одетых в звериные шкуры со страшным оружием в руках. Дикари безмолвно смотрели на пришельца, пугаясь каждого его движения. Полосатая пижама напоминала племени о саблезубом тигре, который имел обыкновение завтракать их соплеменниками.
Егор Гаврилович осторожно поднялся со своего ложа и сначала проверил, не украли ли чего эти люди. Все оказалось на месте. Когда же он открыл портфель, дикари в страхе попадали на землю, и только наиболее смелые нашли в себе силы спастись бегством.
Егор Гаврилович хмуро посмотрел на людей: «Что они, портфеля не видели, что ли?»
От вполне понятного волнения он взмок и хотел снять шляпу, чтобы вытереть выступившую испарину. Ужас охватил все племя. От жуткого воя, издаваемого людьми, убежали пещерный лев и динозавр, которые оказались поблизости. Люди племени впервые видели, как человек снял с себя часть головы.
Так состоялось их первое знакомство. Вскоре Егор Гаврилович сидел в пещере племени и благодушно разглагольствовал:
— Нет, ребята, странный вы народ. Не умеете жить. Из каменного века, что ли? У вас такие возможности, а вы как нищие. Вот я видел, в речке рыбы у вас — сколько душа пожелает, ведь это живые деньги. Да рванули бы динамитом или аммоналом, и вы боги. И приоделись бы сразу, и на табачок останется, а то и сто граммов перепадет. Ну ладно. Благодарите бога, что судьба меня с вами свела. Егор Гаврилович дело туго знает, он не даст вам пропасть от голода. Только не робейте. Держитесь за меня, деньги сами в карман ваш потекут. Вот только знать бы, к кому вы административно относитесь.
Племя, куда Бобылев попал, называло себя кхолгами. Жили они в большой пещере на берегу реки, которую именовали Большой Водой. На ночь устраивались в глубине пещеры, со страхом ожидая наступления темноты. Егор Гаврилович с удивлением заметил, что кхолги не умеют применять огонь. Женщины уходили в глубь пещеры, уводя с собой детей. Воины располагались у входа: при нападении врага или хищника на пещеру первыми их встретят
«Научу их днем разводить костер», — решил Егор Гаврилович, а пока убрался подальше от входа. Воины посмотрели на тигроподобного человека удивленно, но ничего не сказали об этом немужском поступке из чувства деликатности.
В пещере оказалось просторно и сравнительно тепло, но Бобылев долго не мог уснуть. Он обдумывал одно дело, которое помогло бы ему наладить отношения с властями, да еще дать немалые проценты. Уснул Егор Гаврилович, преисполненный самых радужных надежд.
Утром он кое-как объяснился с вождем племени кхолгов. Могучий вождь носил имя, повергавшее врагов в ужас, — Ноауэм. Егор Гаврилович, стал называть его фамильярно Наумкой.
Уведя недоумевающего вождя подальше от посторонних ушей, Егор Гаврилович сказал:
— Слушай сюда, Наумка. Есть дело. Ничего уголовного тут нет. В такие дела ОБХСС не вмешивается, так что ничего не бойся. Надо заарканить мамонта, понимаешь?
— Мамонт? Мамонт — это много мяса, племя много лун будет сытым, — с готовностью отозвался могучий вождь.
— Да нет, Наумка, ты не понял. Мы должны взять его живым. Для научных целей. В благодарность научу тебя пользоваться огнем, а? Идет? Ну ладно, столик в ресторане за мной.
Важный и могучий, сплошной узел железных мышц, вождь соображал туго, но при слове огонь вскочил:
— Враги убили огонь моего племени! Теперь кхолги несчастны и слабы, как рыбы! Я убью их вождя и съем его печень!
Он страшно размахивал своей дубинкой в сторону леса, но Егор Гаврилович успокоил его, показав зажигалку «рони»:
— Вот тут огонь, я тебе его подарю. А ты мне — мамонта.
Он похлопывал вождя по плечу, по колену, глыбообразному и железному, и говорил. Вождь почти ничего не понял, но согласие на поимку мамонта дал.
Замысел Бобылева был прост. Дело том, что те люди, хозяева, как он их называл, с которыми он делился доходами от махинаций с хлопком, все имели ученые степени. Кто кандидата наук, а кто и доктора. Кто по экономике, кто даже по философии. У них, правда, было достоинство: они умели долго и складно говорить. А Егор Гаврилович не умел. А вот если он добудет для науки живого мамонта, который считается вымершим, — а это-то он все же знал, — то станет кандидатом мамонтовых наук. Если приручит мамонта, то только он один сможет с ним общаться, кормить его. Тогда он будет недоступен для милиции.
Он догадывался, что хлопковыми делами уже стали интересоваться и беды не избежать. Его хозяева вывернутся, а что делать ему? Но разве посмеет милиция изобличать профессора, доставившего из экспедиции живого мамонта? Он же станет всемирно известным, а всемирно известных в уголовку не таскают. Ну, а если в ловушку заскочит еще и буйвол, то Монета живо его реализует на Заалайском базаре по четыре с полтиной, как кооперативное мясо. Лишний навар и профессору не мешает.
Чутье подсказывало опытнейшему Егору Гавриловичу, что дело с хлопком уже «пахнет керосином». И он решил осчастливить науку.