Попытка к бегству
Шрифт:
И хотя ночи теперь были спокойными благодаря костру, пищи у племени не оставалось. Последние запасы были съедены, но Егор Гаврилович, окруженный почетом, важно вещал:
— Ничего, ребятки, потерпите немного. Вот стреножим буйвола, отъедимся.
Через несколько дней в километре от пещеры кхолги построили загон из камней и врытых в землю бревен. Егор Гаврилович придирчиво осмотрел работу и остался доволен, указав, тем не менее, на низкое качество на отдельных участках. Потом кивнул Наумке:
— Годиться!
Пока группа воинов, ушедшая к лесу, выискивала мамонта, Егор Гаврилович мучительно думал, как бы связаться
Егор Гаврилович уходил один далеко от пещеры, надеясь выбраться на какую-нибудь дорогу к ближайшему населенному пункту. Можно дать знать Монете через попутных шоферов, а если найдется телеграф, то отбить телеграмму.
Но сколько он не рыскал по окрестностям, ничего такого обнаружить не удавалось. Все было пустынно и дико. Планета лежала перед Егором Гавриловичем в своей первородной нетронутости, безмолвная, не причесанная цивилизацией, и в его груди зашевелились смутные подозрения. Впервые он по-настоящему задумался, а куда же это его забросила судьба?
Но поддаваться панике было не в характере Егора Гавриловича. Теперь он со стыдом вспоминает свое позорное бегство. И чего это у него так сдали нервы в тот вечер? Позвонил бы своим высоким покровителям, тут же бы последовала команда: «Егора не трогать. Сами разберемся». Поэтому сейчас он с утроенным усердием думал о претворении своего плана, решив, что все образуется само по себе.
И вот настал волнующий момент. Прибежал воин и доложил, что один мамонт идет в сторону загона.
Мамонт показался во второй половине дня. Это был могучий зверь, громадный таран из мяса и костей. Егор Гаврилович приготовил хворостину, чтобы помогать загонять животное в стойло.
Мамонт шел медленно, степенно, не обращая внимания на пугающие крики воинов, на летящие в него камни, на ласковое «цоб-цобе» суетящегося тут же Егора Гавриловича. Он переставлял огромные, как колонны, ноги, а его бивни, как казалось Егору Гавриловичу, были направлены прямо в живот ему лично. Но зверь шел, и это самое главное. Вот он заходит в оставленный для него проход, и торжествующий Егор Гаврилович, важно выставив животик, победоносно улыбается.
Но мамонт, не обратив внимания на препятствие, походя смел, как детские игрушки, загородки. Кхолги, вначале ликовавшие, поняли, что произошло что-то не то, и уставились на Егора Гавриловича.
У того даже животик уменьшился, и улыбался он как-то жалко и растерянно. А мамонт уходил все так же неторопливо, и скоро его горбатая спина скрылась за деревьями.
— Ничего страшного, ребятки! — хлопал по плечам кхолгов пришедший в себя Егор Гаврилович. — В жизни еще не то бывает. Я вот тоже однажды погорел с вагоном винограда. Отправили мы его с Монетой в Красноярск, Людка вылетел туда самолетом, чтобы… лично встретить, а вагона все нет и нет. А эти головотяпы с железной дороги отправили вагон вместо Красноярска на Кавказ. Представляете себе положеньице? Пока разобрались, пока отправили вагон обратно в Калачевск… Вся дорога от Тбилиси до Калачевска поливалась бражкой из моего винограда!
И он изо всех сил старался казаться оживленным, хотя на душе у него было скверно. Только сейчас он понял, как ему не хватало Монеты.
Бобылев уселся на камне у входа в пещеру, вырвал из блокнота листок и написал: «Дорогой
Эту записку он вручил одному кхолгу, строго наказав найти в Калачевске Монету и вручить записку из рук в руки. Воин из его объяснения не понял ровным счетом ничего, но бумажка настолько поразила его воображение, что он кинулся со всех ног, держа ее перед собой, как невиданное чудо, а Егор Гаврилович кричал ему вслед:
— Смотри только милиции не попадись! Да поторопи с ответом!
Он не мог предвидеть, что воин, отбежав на расстояние в сто локтей, съел его бумажку и вернулся в племя, а так как все они были для Егора на одно лицо, он так и не узнал, что его посланец давно среди своих.
Все последующие две недели было не до охоты. Но Егор от своего плана не отказался; племя расширяло своими примитивными орудиями естественное углубление, которое смышленый Егор Гаврилович решил увеличить до размеров приличной ловушки для вожделенной добычи.
А с питанием в племени становилось все хуже и хуже, и Егор пытался делить еду пропорционально сделанной за день работе. Но дикари не хотели есть по норме и начали коситься на своего странного гостя. От дележа пришлось отказаться, и племя пожирало добычу кто сколько проглотит. Егор наблюдал за ними с презрением.
Он уже освоился со своим особым положением. После того, как он добыл огонь, его зауважали еще больше, за пижаму называли Человек-Тигр. Люди подчинялись ему, и он чувствовал себя хозяином положения. Вот только что-то нет ответа от Монеты. Неужели эта скотина опять в запое?
ГЛАВА 10
ИНСТИТУТ И ЕГО ФИЛИАЛЫ
Давно уже пора рассказать, при каких обстоятельствах в таком невзрачном городишке, как Калачевск, могло оказаться столь высоко научное заведение, как Институт кибернетики. С чего вдруг Калачевск стал авангардом кибернетической мысли?
Недавно еще калачевцы гордились создателями солнечных генераторов, любили выезжать на окраину города посмотреть на огромное параболлическое зеркало, которое собирало в одну точку пучки солнечных лучей, и в солдатском котелке закипала вода, когда солнце было не закрыто тучами. Двадцать человек получили ученые степени кандидатов наук около солдатского котелка, трое — докторов наук. Но потом вдруг начались расследования, ученые и соискатели куда-то исчезли с калачевского горизонта, и о науке в городе до поры забыли.
Но вот как-то в одной из центральных газет промелькнула короткая статья о калачевском изобретателе-самоучке Яше Антимирове и его талантливых самоделках. Статья заканчивалась обращением: …«нужно всемерно помочь молодому техническому таланту».
Научная общественность страны немедленно отреагировала на статью. В адрес Яши приходили письма с пожеланиями, советами, предложениями, а одна из академий прислала ему увесистую бандероль с научной литературой.
Калачевцы же страшно загордились, а наиболее предприимчивые собрались на квартире Кляузевица в комнате, одну стену которой украшала картина Венеры. Это называлось «собраться под бабой». Здесь присутствовали уже почти ветхий Кляузевиц, вдохновитель всей компании, Егор Гаврилович и массивный Баобабник. Монета и Бильялов сидели за дверью: их не посвящали во все детали дела. Прочли вслух еще раз статью.