Поправки
Шрифт:
– Само собой, химия, даже химия мозга, – начал Эберле, – в основе своей сводится к движению электронов по ядерным орбитам. Но сопоставьте это с электроникой, оперирующей маленькими двух- или трехполярными переключателями. Диоды, транзисторы. В мозгу несколько дюжин таких переключателей. Нейрон либо включается, либо нет, однако этот выбор регулируют клеточные рецепторы, в которых мы наблюдаем множество переходных ступеней между «выключено» и «включено». Даже если б вы сумели собрать из молекулярных транзисторов искусственный нейрон, общеизвестно, что вам не удастся перевести всю эту химию на язык «да» и «нет» – попросту не хватит места. Если мы, заведомо преуменьшая, выделим двадцать нейроактивных цепочек, из которых одновременно могут быть задействованы
Крупный план: тыквоголовый студент хохочет во все горло.
– Это элементарные факты, – продолжал Эберле, – настолько элементарные, что обычно мы их даже не обсуждаем. Так устроен мозг. Единственный действенный ключ к электрофизиологии познания и воли – химия. Это накопленная поколениями мудрость, священное писание нашей науки. Ни один человек в здравом уме не попытается сочетать нейронные связи с электронными схемами!
Эберле выдержал драматическую паузу.
– Никто – кроме «Аксона»!
Легкий шум прокатился по рядам корпоративных инвесторов, собравшихся в Зале В отеля «Четыре времени года» в центре Филадельфии на «гастрольную» презентацию «Аксона» перед поступлением в продажу первой партии акций. На подмостках установлен огромный экран. На каждом из двадцати круглых столов, расставленных в затемненном зале, приготовлена закуска: блюда сатай [34] и суши с соответствующими соусами.
Гари сидел рядом со своей сестрой Дениз за столиком возле двери. Он надеялся провернуть на презентации некую сделку и предпочел бы прийти сюда в одиночестве, но Дениз настояла, чтобы именно сегодня Гари пригласил ее на ланч, потому что в понедельник у нее выходной, а заодно увязалась и на презентацию. Гари предчувствовал, что Дениз многое осудит в этом зрелище по политическим, моральным или эстетическим соображениям, и действительно, сестра презрительно щурилась, глядя на экран, и все плотнее сводила руки на груди. Дениз была в желтом платье-рубашке с красным цветочным узором, в черных сандалиях и круглых пластиковых очках а-ля Троцкий, но не это выделяло ее среди всех женщин, собравшихся в Зале В, а голые ноги: ни одна женщина, имеющая дело с деньгами, не позволит себе появиться без чулок.
Сатай – разновидность шашлыка.
Что такое процесс «Коректолл»?
– «Коректолл», – произнес на экране «Кудряшка» Эберле (молодежная аудитория тем временем подверглась оцифровке и слилась воедино с тунцово-красным мозговым веществом), – это революционная нейробиологическая терапия!
Эберле восседал на эргономическом конторском стуле, который, оказывается, обладал способностью парить в воздухе и совершать головокружительные пируэты в графическом пространстве, изображающем внутричерепные глубины. Ганглии-водяные, нейроны, смахивающие на кальмаров, и ужеподобные капилляры высвечивались при его приближении.
– «Коректолл», первоначально предназначавшийся для лечения пациентов, страдающих болезнями Паркинсона и Альцгеймера, а также другими дегенеративными нейрологическими заболеваниями, – рассказывал Эберле, – оказался настолько мощным и многогранным средством, что его возможности в перспективе выходят за пределы терапии как таковой, речь идет уже об исцелении, причем об исцелении не только этих ужасных дегенеративных недугов, но и целого ряда расстройств, которые обычно относят к ведению психиатрии или же психологии. Попросту говоря, «Коректолл» впервые дает нам надежду на обновление и исправление мозгового механизма взрослого человека.
– Фу! – поморщилась Дениз.
Гари успел уже основательно ознакомиться с процессом «Коректолл». Изучил предварительный
Вышло так, что в июне, когда посыпались первые костяшки домино – заокеанские рынки, – Гари забрал большую часть своего оперативного капитала из европейских и дальневосточных фондов развития. Теперь эти деньги можно вложить в «Аксон», а поскольку до официального выхода компании на рынок оставалось три месяца и она еще не привлекла внимание крупных покупателей, тем более что предварительный отчет содержал всякие сомнительные намеки, которые могли отпугнуть непосвященных, Гари полагал, что без проблем оформит заявку на пять тысяч акций. Однако ничего, кроме проблем, из этой затеи не вышло.
Его постоянный (вексельный) брокер слыхом не слыхал об «Аксоне», задание вовремя не выполнил и перезвонил Гари с сообщением, что его фирма берет на пробу всего 2500 акций. В обычной ситуации фирма уделила бы индивидуальному покупателю не более пяти процентов от своего пакета, но, раз уж Гари обратился первым, посредник обещал отложить для него 500 акций. Гари попытался выбить побольше, но, увы, он был не таким уж важным клиентом. Как правило, приобретал сотню-другую акций, а небольшие покупки осуществлял без посредников, через Интернет, чтобы сэкономить на комиссионных.
Вот Кэролайн – серьезный инвестор. Под руководством Гари она порой покупала и по тысяче акций. Ее брокер работал на крупнейшую фирму в Филадельфии и, несомненно, для столь ценного клиента нашлось бы 4500 акций «Аксона» первого выпуска – таковы правила игры. К несчастью, с того воскресенья, когда Кэролайн повредила спину, они с Гари почти не общались, разве что в качестве родителей трех сыновей. Гари твердо решил заполучить все пять тысяч акций «Аксона» до единой, но не желал жертвовать ради этого своими принципами и ползти к жене на брюхе.
Вместо этого он позвонил коллеге из «Хеви энд Ходапп», некоему Пуджу Портли, и попросил записать на его счет пять тысяч акций. Как доверенное лицо банка, Гари за последние годы не раз покупал у Портли крупные пакеты акций, в том числе заведомую тухлятину. Теперь Гари намекнул Портли, что «СенТраст» мог бы в будущем расширить сотрудничество, однако Портли со встревожившей Гари мнительностью обещал лишь передать эту просьбу Даффи Андерсону, менеджеру по размещению акций.
Две недели Гари медленно сходил с ума: Пудж Портли так и не отзвонил. В Интернете шепоток насчет «Аксона» перерос в гул, а там и в громкий рев. В «Нейчер» и «Нью-Ингленд джорнал оф медисин» одна за другой появились две большие статьи, подготовленные лабораторией Эберле: «Реверсивно-томографическая стимуляция синаптогенеза в отдельных проводящих нервных путях» и «Временный позитивный эффект в лишенных допамина контурах конечностей. Новейшие клинические данные». Эти статьи привлекли пристальнейшее внимание финансовой прессы и были упомянуты в передовице «Уолл-стрит джорнал». Один аналитик за другим давали отмашку: покупайте, покупайте «Аксон», а Портли все не звонил, и Гари чувствовал, как с каждым часом тают преимущества «раннего старта», полученные им благодаря доступу к внутренней информации.