Попав в Рим

Адамс Сара

— Занимает мою гостевую. Ест мою еду. Называет пещерным человеком. И ещё оскорбляет мой интеллект, – говорит он, качая головой в мнимом укоре.

— А потом я попрошу у тебя пижаму.

Хотела бы я так же мастерски сохранять каменное выражение лица, как он – выдавать шутки с такой сухой подачей, что одна искра – и всё вспыхнет. Но не могу. Я слишком мягкая – улыбаюсь, даже когда шучу.

— Зачем тебе моя пижама?

Ах, он произносит это чётко – пи-жа-ма – а не милое короткое, как люблю говорить я. Эта маленькая разница так идеально характеризует нас

обоих.

Я улыбаюсь:

— Потому что, полагаю, ты не хочешь, чтобы я ходила тут голая? – «Играть, играть, играть». Кончики его ушей розовеют, и я сжаливаюсь над ним: — Я забыла взять с собой что-то удобное для дома.

Он сглатывает, на секунду опускает взгляд на моё тело – очень быстро – и кивает.

— Сейчас вернусь.

Ной скрывается в своей комнате, будто за ним гонится вооружённый грабитель подушек, а я пользуюсь моментом уединения, чтобы позвонить Сьюзен. Набрав её номер на этом допотопном телефоне, жду гудков.

— Сьюзен Мэлли, – отвечает она своим деловым тоном.

— Сьюзен! Привет, это…

— Рэй! О, слава Богу!

Приходится немного отодвинуть трубку от уха, чтобы не оглохнуть. На мгновение её явное облегчение наполняет меня тёплым светом. Она заметила, что я пропала! Беспокоилась обо мне! На секунду кажется, будто я говорю со старой Сьюзен – той, что когда-то искренне заботилась обо мне в начале моей карьеры.

Но она продолжает, и весь этот свет гаснет:

— Где ты?! Это просто отвратительно, опаздывать вот так. И где был твой телефон? Я звонила тебе всё утро! Надеюсь, ты хотя бы блюёшь от желудочного вируса, вот что я скажу.

Она не беспокоилась обо мне. Она беспокоилась, что Рэй Роуз пропустила интервью.

— Я не больна. Просто…у меня нет связи.

Сьюзен смеётся, но явно не потому, что ей смешно.

— О чём ты? У тебя отличная связь дома. Тебе нужен новый телефон? Я закажу его сегодня же, потому что мы не можем позволить…

— Сьюзен, – перебиваю я. — Я не дома.

Пауза.

— О-о-окей, – медленно тянет она, наконец уловив изменения в моём голосе. — Где ты?

— Я… – Я прикусываю губу и оглядываюсь на коридор, ведущий к комнатам Ноя и моей.

Стоит ли говорить Сьюзен, где я? Могу ли я доверять, что она не примчится сюда сию же минуту или не отправит за мной целый отряд охраны? Впервые за долгое время я чувствую вкус свободы – и ужасно боюсь его потерять.

— Я беру отпуск перед туром.

— Ты…берёшь…отпуск. – Она произносит это мучительно медленно, как родитель, дающий ребёнку шанс исправить только что сказанную глупость.

Я закрываю глаза и собираюсь с духом.

— Да.

На этот раз она издаёт пугающий смешок.

— Ты шутишь?

— Нет. Я беру перерыв, потому что… – В голове всплывает вопрос Ноя с утра: «Тебе нужно разрешение, чтобы поесть?» И внезапно мне не хочется объяснять. Хочется стать копилкой. — Потому что он мне нужен.

Сьюзен недовольна. Тишина настолько напряженная, что я чувствую, как моя решимость начинает колебаться. Если она надавит, я не

уверена, что смогу устоять.

— У тебя есть обязательства. Много-много обязательств, Рэй. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Просто позвонила и всё отменила? Это же промо для твоего тура! Всё это – чтобы помочь тебе достичь твоих мечт, и люди выделили драгоценное время, чтобы подстроиться под тебя.

Господи, как же мне неприятно, как она меня выставляет. Внезапно я чувствую себя избалованной малолеткой, которой нужен тайм-аут, чтобы усвоить урок. Будто всё, что я делаю, – это думаю только о себе. Хотя, если бы это было правдой, я бы, наверное, не ощущала себя последнее время как выжатый, опустошённый мусор.

Но дело в том, что я никогда не сопротивляюсь. Я никогда не пропускаю интервью, всегда стараюсь быть вежливой и ценить чужое время. Это первый случай, когда я от чего-то отказываюсь. Это же должно что-то значить, да?

Ной появляется из-за угла и, увидев, что я разговариваю по телефону, разворачивается и плюхается на диван с удивительно мальчишеской непринуждённостью. Меня слегка нервирует, что он здесь, слушает, даже если делает вид, что это не так.

Я отворачиваюсь от него и наматываю резиновый шнур телефона на палец.

— Мне правда жаль, Сьюзен. Я просто очень устала и мне нужно немного пространства, чтобы снова почувствовать себя собой.

Когда-то мы с Сьюзен были очень близки и делились всем. Я помню, как вскоре после того, как моя карьера взлетела, она взяла меня и маму в радио-тур. Сьюзен бронировала нам самые лучшие отели, а после каждого интервью мы отправлялись осматривать достопримечательности и ужинали в классных ресторанах. А иногда просто заказывали еду в номер и смотрели фильмы в мягких халатах, смеясь, как подруги. Это было прекрасно – у меня была мама и менеджер, который был другом. Жизнь ещё была полна азарта и новизны, а слава ещё не обожгла меня.

В те дни мы много говорили о моих мечтах и о том, чего я хочу от этой карьеры. Сьюзен была так вовлечена, так добра. Терпеливая и понимающая. Я не уверена, когда именно она перестала быть такой, но теперь ясно: той Сьюзен, которую я знала, давно нет.

Я скучаю по ней. И по той девушке с горящими глазами, которая играла и пела, потому что без этого мир казался неправильным. Которая просыпалась рано утром, потому что в голове вертелась строчка песни, которую нужно было записать. Которая к концу дня чувствовала приятную боль в пальцах и спине, потому что слишком долго засиживалась за пианино.

Но часть меня задаётся вопросом: а заметила ли Сьюзен, что той девушки больше нет?

— Мы все устали, Рэй, но ты же не видишь, чтобы мы просто бросали всё и подводили людей, как ты сегодня. Ладно, слушай. Даю тебе выходные, но потом ты возвращаешься. И ещё, мне нужно знать, где ты, чтобы я могла отправить к тебе Уилла.

Уилл – мой телохранитель. Он будет следовать за мной повсюду. И хотя обычно я ценю его присутствие и нуждаюсь в нём, сейчас я вспоминаю Мэйбл и её тёплое похлопывание по руке утром – и понимаю, что Уилл здесь ни к чему.