Попал! Том 4
Шрифт:
Юкине сама потянулась к Томасу и расстегнула сначала его пиджак, затем рубашку. Кажется её дыхание совсем немного участилось.
— Сними это всё. — произнесла она спокойным тоном, на её коленках лежала баночка с лекарственной мазью, рядом на тумбе — влажные санитарные салфетки.
— Как скажете, госпожа Юкине. — он снял пиджак и рубашку, оставшись голым по пояс.
Ламира смотрела в отражение зеркала на идеальное тело Томи:
"Так-так-так… значит, вот каков этот дерзкий мальчик… Сложен он бесподобно, даже у меня слюнки потекли, представляю
Чёрные глаза Юкине, наверное, рассмотрели каждый сантиметр молодого крепкого тела. Она потянулась к ране Томи и вытерла рядом с открывшимся порезом кровь. Японка действовала бережно и осторожно, но вполне уверенно.
— Нужно быть осторожнее, Томас. — сказала она, сменив салфетку. — Ваша жизнь не должна подвергаться бессмысленному риску.
— Я бы не сказал, что то был бессмысленный риск.
Уголок её губ приподнялся:
— Мужчины. Вечно сражаетесь друг с другом за всякие глупости.
— Разве глупость быть лучшим из лучших? — улыбался Томи.
— И что Вам это даст? — перевела она взгляд с раны в его глаза.
— Удовлетворение.
— Странный способ удовлетвориться. — Юкине нанесла мазь прямо поверх раны.
— Если у Вас есть способ получше, то буду рад его узнать.
Ламира раскрыла в удивлении рот, остановив расчёсывать волосы. — "Он это сказал?! Прямо вот так? У-у-у… что же ты ответишь, Юкине? Если откажешь такому лапочке, то тёте Ламире придётся приласкать его сердечко."
Юкине не отвела взгляд от его алых глаз. — "А он нахал. Посмел говорить со мной в таком тоне. Забавно. И почему меня всё устраивает?" — никто и никогда не говорил с сестрой императора в таком тоне и не говорил таких вещей. Для Юкине такое было в новинку, таких дерзких людей она видела лишь в фильмах. Возможно, поэтому у неё такая любовь к киноискусству? Но не один из актёров, кто играл мачо на экранах, не смог хоть как-то проявить себя перед Юкине в жизни. Все были слишком ничтожны, слишком обходительны и зажаты перед ней. Но вот сидит Романов и в лицо ей бросает не просто намёки, а НАМЁКИ! Только глупая женщина не поймёт его сказанных слов. — "Не пойму. Что это? Смелость? Наглость? Или глупость?" — продолжала она смотреть в его глаза, пытаясь найти ответ, сама же спросила:
— О чём Вы, Томас?
Вместо ответа он потянулся рукой к её застывшему лицу. И она позволила дотронуться его грубым пальцам к её нежной коже. Он провёл ими по белоснежной щеке, затем возле губ. И молча убрал руку. Юкине опомнилась не сразу. На её щеках вдруг показался едва заметный румянец, надо же, странное действие Томаса смутило её.
— Кхм. Готово. — закрыла она баночку с мазью и поднялась со стула.
— Спасибо, Юкине. — Томи поднялся следом и накинул рубашку.
— Мы подождём снаружи. Идём, Ламира.
— А? Да-да! Идём!
Женщины покинули спальню. Через минуту вышел и Томи, полностью одетый и причёсанный. Вместе они прибыли на домашнюю арену, которая по своей площади совсем
Юкине шла к одному из столиков, расположенных среди десятков остальных. Она намеревалась смотреть бои вместе со всеми гостями, пригласив Томаса разделить с ней общий стол.
Ведущий увидел, что хозяйка заняла своё место и подал знак остановить певичек, которые должны были развлекать толпу ещё несколько песен. Когда группа закончила исполнение крайне композиции, старик вышел в центр октагона и произнёс:
— Дамы и господа! Не буду многословным! Турнир в честь дня рождения госпожи Тоджиро начинается!
Послышался свист и аплодисменты! Бои приветствовались более бурно, ведь сейчас уже многие могли блеснуть перед госпожой Юкине своими деньгами, делая ставки на тех или иных бойцов!
Томас присел за столик вместе с Юкине и Ламирой. Официанты подали мясную, сырную и фруктовую нарезки, а так же несколько бутылок с алкоголем, не забыв правильно расположить приборы и посуду.
— Госпожа, если Вам что-то понадобится, я буду рядом. — поклонилась молодая служанка и встала в отдалении столика, готовая в любую минуту подойти к хозяйке и выполнить просьбу.
Остальные столики так же обслужили. Зрители, наконец, были готовы к предстоящим зрелищам. Свет в зале приглушили, тут же загремели динамики с музыкальным сопровождением, вспыхнули неоновые прожекторы и лазеры, залив арену ультрамариновым светом. Над октагоном засветился экран, установленный над самым потолком, высветив видеоролик с нарезкой бойцов и их лучших моментов карьеры. В клетку вошёл ведущий, видимо, решив всё-таки представить турнир как нужно, а может он на радостях от дня рождения Юкине напился? Сатодзи был чрезмерно доволен и чувствовал себя довольно раскрепощённо для японца.
— Дорогие гости! Хозяйка! Невероятная и фантастическая! Госпожа Тоджиро Юкине приветствует всех вас! Всех-всех! — мощно выкрикнул старик, похоже это был крик души. — Сегодня на арене выступят одни из лучших бойцов Японии! Готовьте свои камеры или же смотрите в оба! Ведь кровь будет литься рекой! Те — кто горяч сердцем и с примесью авантюризма — делайте ставки и испытайте удачу! Ставку можно сделать у вашего официанта! А я от всей души хочу сказать госпоже Юкине спасибо за устроенный праздник! Долгих лет Вам жизни! — японец изобразил самый глубокий поклон.
"Да уж, подлизал так подлизал" — ухмыльнулся Томи.
— Да начнётся турнир! — взревел старикан. Ему по плечу хлопнул анонсер, что-то шепнул и забрал микрофон. Старик потопал на выход, а молодой японец в белой рубашке и чёрной бабочке улыбнулся:
— Спасибо, господину Сатодзи. Турнир начинается! Схема стандартная: шестнадцать участников, победил — проходишь дальше. По итогу останется только один! — японец поклонился, рассказав правила гостям, взял карточку и прочитал фамилии. — К выходу готовится пара бойцов: Отомэ Кай и Ориго Суйда. Желающие сделать ставки — сейчас самое время!