Попаданка. Одержимость Короля
Шрифт:
— Другого пути нет? — их разговор пугает меня еще больше, а я все никак не могу вырваться из плена этой слабости. Ну же!
— Нет. Если бы был, я в непременно вам сообщил. Мы обязаны лишить ее магии.
— О чем вы говорите? — наконец-то, открываю глаза и тут же зажмуриваю.
Слишком яркий свет.
Как? Уже утро?
Нет, вижу сквозь ресницы, что солнце близится к зениту. Боги, сколько я “спала”?
— Анна, дорогая, ты очнулась! — спешит ко мне Дарвелл, а я вздрагиваю и отстраняюсь. Я больше не верю ему.
—
— Ты слышала, — вздыхает едва слышно, а затем вновь смотрит на меня, но слова из себя сейчас выдавить не может.
— Ты больше не сможешь исцелять. Зато будешь жива, — прерывает немую тишину король, и едва подняв на него взгляд, тут же жалею.
Лицо суровое, а в глазах — огонь решительности. Желваки играют, а пальцы хрустят в кулаках. Он злится?
На меня? За то, что все профукала? Переживает, что его “дефибриллятор” вот-вот накроется? Но разве это так?
Что лишить магии, что исцелиться, одно и то же, насколько я понимаю. И путь тот же самый.
Вздрагиваю от этой мысли.
Ничего не кончено…. Ничего….
— Ваше Величество, что вы прикажете? — преклоняет голову лекарь.
— Разве тут есть выбор? Подготовь все что нужно. В этот раз без ошибок, — строго нарекает король, и Дарвелл, склонив голову тотчас уходит.
Мне и слова больше не говорит, лишь кидает полный боли и тревог взгляд. Вот только как в это верить, когда он все это время обманывал меня? Использовал, чтобы вернуть в это тело Мию.
Разве я виновата, что очнулась здесь? Разве я об этом просила? Так почему же все беды сыпятся на меня одна за другой и им нет конца? Теперь даже союзников нет.
Все хотят ее, а я для них лишь инструмент. И для тоже!
Смотрю на короля, а он на меня. Злится, видя боль и бесправную ярость в моих глазах. Надо бы опустить взгляд, но я устала. Я так больше не могу!
Я живая, я чувствую. Мне больно! Мне обидно!
Отворачивается он. Сжимает кулаки до хруста. Злится?
Пусть злиться. Ибо у меня на это сил больше нет. У меня их кажется вообще не осталось. Да и к чему все эти тревоги и попытки, когда все одно к одному. Теперь еще и моя жизнь на кону.
А я уже не знаю, что хуже. Зато знаю, что мне нужно на воздух, пока я тут не разревелась.
— Зачем ты встаешь? Ты больна. — будто спиной видит, что я хочу сделать, и тут же оборачивается.
— Больна не мертва.
— Плохая шутка, учитывая обстоятельства. — весьма вспыльчиво реагирует Его Величество.
Боги, выглядит так, будто его моя жизнь заботит больше, чем саму меня.
Хотя, ему то в любом случае хорошо. Он свое исцеление получит. И вдобавок, в связи с обстоятельствами, и моя благодарность сверху теперь должна прилагаться, ведь так? Он же не даст мне умереть….
Вот только если бы не это все, я бы вообще не оказалась на пороге смерти!
От гневных
— Тебе нужно поесть, — велит король и кивает слогам. Те сию секунду хватают меня под руки и чуть ли не несут к столу.
Думают, я ходить разучилась?
Осторожно усаживают на один из стульев, а второй занимает король.
Боги! Чего это он?!
— Что не так? Опять плохо? — дергается король, глядя на меня.
— Нет, — оторопело мотаю головой.
— Тогда ешь. Эту пищу посоветовал лекарь. Она придаст сил. Приступай.
— Здесь?
— Что не так?
— Не пристало ведь безродной сидеть за одним столом с королем.
— Ты видишь тут еще столы?
Не вижу, но такую как я и на пол посадить можно, разве не так? Тем более я скоро вообще никакой ценности для короля представлять не буду.
Так, наверное, выглядит судьба. Беги не беги, с все дороги ведут обратно к нему.
— Тебе нужны силы, чтобы бороться с болезнью. Ешь. — велит он, а мне кусок все равно в горло не лезет.
Все же отрезаю кусок отварного мяса и кладу в рот. Невероятно вкусно, но аппетит не появляется.
Меня мутит, и король велит слугам открыть двери настежь, чтобы впустить воздух. А затем и вовсе прерывает прием пищи и выводит меня на балкон.
Все чувства обострены так, что моментом становится холодно.
На плечи опускается ткань, и я вздрагиваю.
Гляжу на короля, который так близко, что дух спирает.
— Так сильно меня боишься? — Он хмурится, оценивая эту мою реакцию.
— Вовсе нет.
— А чего тогда дрожишь?
— А вы не догадываетесь, Ваше Величество? — не сдерживаю чувств, что разрывают меня изнутри все то время, что я пытаюсь сохранить самообладание.
Его Величество мрачнеет точно небо перед грозой.
— Ты предпочтешь умереть нежели разделить со мной ложе? — задает такой вопрос, что я теряюсь.
И, кажется, при всем желании, сейчас ответа не найду. Я уже не знаю, чего я боюсь. И не знаю, что я предпочту. Кажется, я вовсе не в себе. Может, от всех этих лекарств мой разум и тело ведут себя странно?
Пока пытаюсь разобраться в мыслях, король что-то уже решает в уме.
— Да уж глупый вопрос. Ты ведь сбежала, рискуя жизнью. По закону я должен был тебя казнить, а не вытаскивать с того света. И ты это знаешь. Но пощады не просишь, даже более того, винишь, — выдает мне он сухо.
— Я не….
— Твои глаза, Анна, говорят громче хора голосов. Говорят хлестко и дерзко, — выдает мне король, и стихает на долю секунду. Щурится, вглядываясь в мое лицо.
— Ты обладаешь не только даром целительства, но и удивительной способностью спутывать мысли других. Не зря я счет тебя опасной. — выдаёт король и уходит, а я ловлю себя на мысли, что это не дар, а проклятие.