Помпеи нон грата
Шрифт:
– А ты, милочка, случаем, не ошиблась адресом? – прищурилась на Исиду старая потаскуха. – У нас заведение в основном для мужчин.
– Во-первых, «почтенная женщина», я не милочка, а гладиатор, – достойно ответила Исида. – А во-вторых, куда же идти поэтически настроенному гладиатору, как не в бордель?! Поэтому свистать всех девок наверх! Или как их там называют, флейтисток… Будем выбирать «состав исполнителей»!
– Вам два помещения или одно? – вняла сообразительная мадам доводам рассудка. – А девочки с флейтами или без?
– А какая здесь разница? – уточнил
– Ну, если в одном помещении – это оргия, – пояснила «почтенная женщина». – А если с флейтами, то – симпосиум, под музыкальное сопровождение.
– Я так понимаю, что в обоих случаях за культурный досуг придется доплатить? – уяснила Исида. – Тогда нам один триклиний с окнами на Везувий, побольше девок и выпивки и поменьше флейт!
– А нет ли у вас арфы? – за каким-то бесом спросил я.
– Такими извращениями не занимаемся, – брезгливо поморщилась мадам. – Ведь все арфистки полоумные! Последняя, что здесь проживала, вдруг окончательно спятила, настроила свою арфу и стала стрелять из нее, как Геракл из лука! Всех клиентов пораспугала, сволочь такая. Кто расплатился и кто не расплатился… Так что поднимайтесь наверх и выбирайте триклиний, какой понравится. Все свободны. А девочек я сейчас приведу…
– Хай! – согласилась Исида, если мне ничего не послышалось.
И, как было предложено старой вешалкой, мы с Исидой поднялись по лестнице в номера и выбрали самую подходящую комнату для своего симпосиума – с эротическими картинками и стоимостью услуг под каждым изображением. А там, где обычно в триклинии находится стол, стояла сколоченная из досок кровать, больше похожая на борцовский помост.
– Не хочешь ли размяться перед началом соревнований? – спросила Исида.
Но пока я обдумывал данное предложение, приперлись девки с флейтами и выстроились в шеренгу, как на параде. Что привело Исиду в неописуемый восторг…
– Гоплиты, равняйсь! Смирно! – заорала она, как наш дорогой Цезарь в минуту высочайшего подъема своего фаллоса. – Слушай мою команду! Одежду долой! Дудки к бою! На первый-второй рассчитайсь!
Что было исполнено быстро и неукоснительно.
– Первый! Второй! Первый! Второй! Первый! Второй…
– Я извиняюсь, – встряла мадам, – расчет закончен! Тютелька в тютельку двадцать две девочки!
– Это что-то новенькое, – встрепенулась Исида. – А где, говоришь, у них тютельки? В тютельках?
– Должно быть, здесь речь ведется о флейтах, – глубокомысленно заметил я. – Простейшая этимология… Дуют в дудки, а тюкают в тютельки!
– Только по обоюдной договоренности, – предупредила мадам. – А то девочки будут недовольны. Как они, кстати, вам приглянулись?
– Первый сорт, – одобрительно причмокнула Исида. – Девки все вымуштрованные! Пробы ставить некуда! Разделись за две секунды. Сразу видно, что наши гладиаторы здесь поработали.
– И не вспоминайте, – вздохнула мадам. – Сколько будете брать девочек для симпосиума?
– Сейчас сообразим, – сказала решительная Исида и прошлась перед строем, как Цезарь с инспекцией, время от времени делая замечания: – Живот подтянуть! Грудь вперед!
Конечно, деньги не пахнут, но большего идиотизма, чем это «лесби-шоу» с дрессированными «амазонками», я не видел.
– Вторая шеренга, слушай мою команду! – не унималась Исида. – На одного линейного дистанции! Ать-два! На-хрен-с-редькой-шагом-арш! Ать-два! Ать-два! Ать-два!
И вторая шеренга в полной прострации, однако организованно, вышла за дверь под завывание флейт.
– Ну и сколько осталось? – спросила у меня Исида.
– Одиннадцать девок, – пересчитал я. – Если не принимать во внимание «почтенную женщину».
– Пожалуй, я тоже пойду, – заявила мадам. – Подобру-поздорову…
И степенно удалилась, прихватив амуницию «второй шеренги».
– Veni, vidi, bliadi! – крылато выругалась Исида.
– А что случилось? – поинтересовался я.
– Одиннадцать девок надвое ну никак не делятся, – огорчилась Исида. – Давай-ка сделаем вот что, – предложила она. – Разделим девок по-честному. Мне вершки, а тебе корешки…
Я быстро прикинул, как это будет выглядеть, и согласился, что все не только по-честному, но и весьма эротично.
– С чего начнем? – уточнил я.
– Как полагается, с прелюдии, – пояснила Исида. – Выпьем, закусим и послушаем девок… Иначе что это за симпосиум?
И, как оказалось, флейтистки не загорали без дела, а натирались кремами и прихорашивались. Но лишь только заслышали волшебное слово «симпосиум», достали откуда-то свои флейты и захотели испортить нам вечер, точнее, последний день.
– Девки, – строго-настрого предупредила Исида. – Не надо дуть в свои тютельки! И так после вчерашнего голова гудит. Лучше рассказывайте, как здесь оказались…
– О, это очень грустная и поучительная история, – закатила глаза к потолку первая «Шехерезада», в то время как мы с Исидой разлеглись на постели, словно пирующие симплегады с бокалами.
– Надо признаться, – продолжала она, – что родом я из Египта и являюсь единственной дочерью тамошнего фараона. А папенька мой согласно древней традиции, как всякий египетский фараон, должен построить себе пирамиду, чтобы упокоиться с миром в Долине царей, покуда его не отыщут и не откопают, как Тутанхамона. «Что?! – спросите вы. – Зачем ему пирамида?» А я почем знаю, но такова традиция!