Полюшко-поле
Шрифт:
Попасть на остров грузовикам и подводам оказалось не так просто. После инженерной разведки брода саперам пришлось очистить его от коряг, а потом взяться за топоры, заготовить вехи, колья, жерди и покрыть гатью топкие места.
— Смотрите, ребята, чтобы все было чин чином и но всем правилам оборудованы съезды и въезды, — измеряя длинной палкой глубину брода, говорил бойцам старшина Пляшечник.
Саперы дружно взялись за работу — каждому хотелось побыстрей добраться до желанного острова и там отдохнуть после боев и бесконечных маршей.
Пляшечник вешками обозначал
«Чин чинарем… чин чинарем…»
— Вы слышите, товарищ старшина? — выглядывая из камышей, спрашивали повеселевшие бойцы.
— Слышу.
— Это голос посредника, — шутили саперы.
— А ну давай, давай, еще разок взяли! — командовали подносчики бревен.
В сумерках на остров вступила пехота, переправились грузовики. В глубине дубовой рощи расположился санбат и задымились походные кухни. Но в этот вечер, как обычно, не звенели котелки и ложки, не звучала команда: «Стройся на ужин!» Бойцы даже не думали о пище, они мысленно повторяли: «Спать, спать, спать». Всех валил с ног крепкий непробудный сон. Люди засыпали на траве, под кустами и на прибрежном песке.
Даже дозорные замедлили свой шаг, и часовые в тени прислонились к деревьям.
Первым почувствовал что-то неладное в охране острова комиссар Коновалов и пошел проверять посты. В палатку комдива он вернулся злой и встревоженный:
— У нас ЧП: заставы уснули. Пойдем к Рудневу, надо комендантскую роту поднять на ноги.
В палатке начштаба Коновалов пришел в ярость:
— Ах вы сонные тетери! Я вам покажу, как дрыхнуть на посту… Встать! Смирно!
От этой привычной команды только на мгновение просыпался Руднев и на какую-то секунду вскакивали все дежурные и посыльные, поводя мутными глазами.
— Ах вы гуттаперчевые куклы! — не унимался Коновалов. — Встать! Смирно!
Все снова вскакивали и валились на землю, как снопы.
— Брось, комиссар, их даже пушкой не разбудишь.
— Что же нам делать? Диверсанты могут перерезать спящих.
— Бери автомат. Будем с тобой охранять лагерь.
— Проклятое сонное царство… — переступая через свирепых храпунов, ругался комиссар.
Было уже за полночь, когда сам комдив почувствовал усталость и присел на пенек. Но Коновалов взял его под мышки, ловко поднял и, подталкивая в спину, стал приговаривать:
— Ходи, ходи ходором… Зовут тебя Федором…
«Да, чтобы не заснуть, надо маршировать. Старое пограничное правило. — Комдив подошел к броду, прислушался. — Тихо…»
Он постоял на берегу и по песчаной дорожке, как по лезвию луча, зашагал в дубняк. Весь лагерь спал богатырским сном, похрапывал и посвистывал. А небо на востоке незаметно серело. Комдива пронизывал предрассветный холодок. Болото дышало сырым ветром. Всю ночь прохаживаясь по тропинке, Мажирин возвращался к одним и тем же невеселым думам…
12
В полдень остался позади хутор Куринька. Кирпонос шел, сильно прихрамывая. Ему было больно ступать на левую ногу. Три недели назад Лебедь ночью не заметил на бориспольском
Противник появлялся то слева, то справа, и пехотным подразделениям приходилось вступать в многочисленные стычки и задерживаться в пути. Кирпонос держал под рукой пограничный полк и не разрешал бросать его даже на борьбу с воздушными десантами. Полк состоял из бывалых воинов, и Кирпонос надеялся пробиться с ними сквозь вражеское кольцо.
На развилке дорог у Чапаривского леса пешую колонну нагнали пять броневиков и четыре сорокапятимиллиметровых орудия, входящие в охрану штаба. Экипажи и орудийные расчеты окольным путем обошли болотистые места и под носом у немцев сумели незаметно проскользнуть к своим. Дорога пошла в гору. Броневики двигались медленно, часто останавливались и кипели, как самовары.
Ночь застала отходящую колонну в лесу, вблизи села Писки. Военный совет и штаб фронта остановились на отдыхе в доме лесника. Все были утомлены длительным переходом и мучительно переживали неясность обстановки.
После ужина Кирпонос развернул карту.
— Давайте, друзья, оценим положение и подумаем, куда дальше двигаться. Василий Иванович, — обратился он к Тупикову, — у вас есть план?
— Я предлагаю отходить через лес На Городище. Наш правый фланг будет прикрыт болотами и рекой Удай. Левый — лесными оврагами. Авиация противника нас не обнаружит. К Городищу самый удобный подход.
Члены Военного совета поддержали предложение начальника штаба, и Кирпонос качнул головой:
— Решено. Городище. — Он провел на карте красную стрелку и сказал: — По дороге к нашей колонне присоединились многие группы бойцов и командиров. Прошу вас, Василий Иванович, собрать все отряды в кулак, выставить боевое охранение и выслать вперед разведку. А всем остальным спать, набираться сил — завтра чуть свет в поход.
Порученцы майор Гненный и старший лейтенант Басов внесли в комнату охапки сена. Кирпонос расстелил шинель, лег, но заснуть не мог: ныла больная нога. Он долго ворочался, и только глубокой ночью пришел, наконец, тревожный сон…
— Вставайте, товарищ командующий. Пора выступать! — будит майор Гненный.
До восхода солнца трехтысячная колонна медленно продвигалась по осеннему лесу. Солнечные лучи долго пробивались сквозь туман в лесную чащу. Высланная вперед разведка принесла Кирпоносу горькую весть. Вблизи Городища на песчаных кручах реки Многи показались немцы.
Соблюдая осторожность, колонна Военного совета и штаба фронта вступила в Городище. Большое село лежало на берегу изогнутой луком Многи. За плетнями белели аккуратные хаты, окруженные ярко-желтым созвездием подсолнухов и розовым разливом мальв. Сады синели от слив. Урожай был необыкновенный. Всюду сливы, сливы, сливы: на ветках, на траве, на тропинках.
Военный совет разместился в одноэтажном каменном домике. Во дворе кусты бузины скрывали добротный погреб. Он мог служить укрытием от минометного огня.