Полюшко-поле
Шрифт:
Но немцы бросились преследовать. И снова после короткой рукопашной схватки Тупикову удалось с Подопригорой отбиться. Генерал и солдат стали пробираться на хутор Червоный и в ночной темноте натолкнулись на вражескую засаду.
— Рус, хальт!
Два человека, отстреливаясь, уходили в темную степь. Тупиков быстро поднимался на высотку. Еще один шаг, и он перевалит через бугор, а там — степь и свобода.
— Рус, хальт!
Тупиков послал на голос пулю. Его уже не преследовали. На фоне черного неба вырос ветряк. В лицо ударил
13
Радиограмма с борта разведывательного самолета заставила генерала по особым поручениям Мюллера прервать завтрак. Пожав руку своему давнему другу Гудериану, посланец генерального штаба вместе с гестаповцем Шванцем поспешил на полевой аэродром и на связном самолете вылетел из Конотопа в Лохвицу.
Гудериан заверил Мюллера в том, что вблизи урочища Шумейково обнаружена колонна высшего русского штаба; приготовлена западня.
— Твои дела в России будут успешными! — прощаясь, ободрил Мюллера Гудериан.
Подлетая к Лохвице, Мюллер горячо молил бога помочь верным сынам рейха захватить в плен русского генерала Тупикова.
«Этот человек знает многие берлинские тайны, ему безусловно известны руководители подпольных антифашистских организаций. Уж кто-кто, а бывший военный атташе помнит их адреса. С помощью всех существующих на свете пыток опытные палачи вырвут у него имена крамольников».
На полевом аэродроме Мюллера с почетом встретили немецкие танкисты. Командир полка доложил:
— Окруженные в лесном овраге русские оказывают отчаянное сопротивление. Они не желают сдаваться в плен.
— Как так? Они что, жить не хотят? Пусть наши солдаты кричат в рупора и обещают им все на свете, самую райскую жизнь. Понятно? Поехали! — Мюллер грохнул дверцей бронетранспортера.
В пути он развернул карту. Лесной овраг, в котором оборонялись русские, находился всего в тридцати километрах от Лохвицы. По шоссе машина мчалась на предельной скорости. Через полчаса генеральский бронетранспортер, сопровождаемый грузовиками с пехотой, остановился у тригонометрической вышки. Мюллер не спеша достал из футляра цейс и легонько толкнул в спину водителя:
— Продвиньтесь вперед. Давайте подъедем к танкам.
— Господин генерал, я отвечаю за вашу безопасность, — вмешался Шванц. — Вы слышите?
Над бронетранспортером посвистывали пули. Гестаповец надел каску и пригибался при каждом грозном посвисте.
Мюллер брезгливо поморщился:
— Бросьте кланяться. Если свистит, хорошо. Она не ваша…
Но Шванц зачастил с поклонами, и это забавляло Мюллера. За спиной ошалевшего от посвиста пуль гестаповца тайком посмеивались солдаты.
— Что это, что? Наша пехота отступает… Русские вышли из рощи? Смотрите, как дерзко идут!.. Они еще прорвутся… —
Ударили танковые пушки. Мюллер задержал свой цейс на передовой цепи атакующих:
— Русские залегли… Они прячутся в копны. Поджечь снопы хлеба зажигательными пулями! Выкурить их оттуда!
Наблюдая за смелыми вылазками русских, Мюллер все больше склонялся к тому, что его поездка в Россию окончится неудачно.
«Да, это не Запад… Здесь сражаются до последнего патрона. Разве можно переманить на свою сторону красных фанатиков? Нет! Пусть все они отправятся на тот свет в этом диком овраге», — думал Мюллер.
К вечеру, сломив сопротивление русского отряда, немцы оцепили овраг. Но проникнуть в него не рискнули. Разозленный Мюллер уехал в Лохвицу; и только через три дня, когда было прочесано все лесное урочище, он вернулся назад и с большой охраной спустился в овраг.
Генерал по особым поручениям долго рыскал но кустам. Он лично осматривал убитых. Но того, кого искал, не было. Вернувшись в Лохвицу, Мюллер запил. Любитель красного бургундского, он опустошал бутылку за бутылкой, пока вдребезги пьяный не свалился на походную койку.
Но Вальтер Шванц не дремал. Свора полицаев и тайных осведомителей вела слежку в госпиталях, сельских больницах.
Генерал Мюллер готовился к отъезду в штаб второй танковой группы, когда на пороге появился сияющий гестаповец:
— Господин генерал, честь имею доложить вам о поимке важного большевистского начальника. В лохвицкой больнице нами опознан и задержан член Военного совета Юго-Западного фронта дивизионный комиссар Рыков. Вот его удостоверение. Прикажете, господин генерал, доставить к вам большевистского комиссара?
Мюллер принялся внимательно изучать удостоверение.
— А где же партийный билет?
— Успел передать неизвестному лицу.
— Каким образом большевистский комиссар попал в лохвицкую больницу?
— Он был тяжело ранен в голову. В роще его нашел лесник и тайно доставил в Лохвицу. В больнице русские врачи оказали ему неотложную помощь, пытались укрыть. Однако преданный нам человек сумел все разведать и донести в полицию.
— Недаром я молил бога. Само провидение посылает нам в руки такого пленника.
— Так прикажете, господин генерал, привести к вам большевистского комиссара?
— Привести… И немедленно.
Шванц порылся в портфеле.
— Честь имею положить на ваш стол досье… Некоторые сведения о дивизионном комиссаре пригодятся вам при допросе.
Когда дюжие конвоиры ввели Евгения Павловича Рыкова, Мюллер удивился. Он ожидал увидеть старого седого большевика, но перед ним был еще сравнительно молодой коренастый человек. Из-под окровавленных бинтов выбивались русые кудри. В голубых глазах пленника Мюллер не заметил страха. Посланец Гальдера отрезал перочинным ножичком кончик сигары и закурил.