Полюбить ковбоя
Шрифт:
– В Тайлере.
– Ты прислал ее отцу, – она вытащила из кармана завернутый в тряпочку прямоугольник, – и он хранил ее всю свою жизнь. Он держал ее вместе с носками в верхнем ящике комода, где мог смотреть на нее каждое утро, и всегда говорил, что носки помогают ей оставаться блестящей. После твоего отъезда из дома он никогда не видел, как ты ездишь верхом, но дорожил этой пряжкой, хотя никогда ни словом об этом не обмолвился. Точно так же Гаррет Броди относился к Эрин. – Мать протянула ему пряжку, и Денни отставил в сторону вытертую кастрюлю. – Твой отец хотел бы, чтобы когда-нибудь она снова вернулась к тебе – для Тимми.
У Денни перехватило дыхание, и он бросил
– Он не оставил тебе долю ранчо, – продолжала Мег, с любовью в глазах глядя на сына, – но часть ранчо он оставил Эрин, и я, кажется, догадываюсь, почему. – Она смотрела, как Денни разворачивает тряпочку и достает пряжку. – Он знал, что когда-нибудь ты вернешься к Эрин, что твоя любовь к ней и к этим местам приведет тебя домой.
«Мой отец, – подумал Денни, слегка пьяный от выпитого шампанского, – мой оставшийся брат…» Кен согласился снизить цену за свою долю Парадиз-Вэлли, поэтому Эрин и матери не придется брать закладную на ранчо; он полагал, что частично это дело рук Дейзи, потому что все указывало на то, что его брат нашел собственную женщину, и с тех пор у них с Денни установились нормальные отношения.
– Мы все были потрясены гибелью Тревора, – продолжала Мег, – и, я полагаю, каждый старался справиться с этим по-своему. Хенк не мог этого принять и обвинял тебя, я старалась по возможности смириться с этим. – Она перечисляла по пальцам всех, кого любила, а Денни поглаживал пряжку для ремня. – Кен, заботливый Кен, старался, чтобы никогда снова не произошло никакой трагедии, – она улыбнулась, – Эрин, как в убежище, спряталась в Парадиз-Вэлли. – Она долгим взглядом посмотрела на Денни, потом взяла посудное полотенце и принялась сама вытирать оставшуюся стеклянную посуду. – А ты, дорогой малыш, выбрал своим призванием, искушая судьбу, скачки верхом, верхом на всем, что имеет четыре ноги. – Повернувшись спиной к сыну, она охрипшим голосом процитировала ему Библию, отрывок из «Книги Бытия», который он слышал на арене по воскресеньям: – «И Бог благословил их, и сказал им… имею власть… над каждой живой тварью, сущей на земле».
Нарушив их беседу, в кухню ворвался Тим, видимо, услышав слова бабушки.
– Я думал, что это я твой дорогой малыш, ба!
– И ты, – сказала она, поцеловав его, а потом Денни, – вы оба.
– Ты не можешь иметь двух любимых.
– Нет, могу. Больше того, с твоим дядей Кеном их будет трое. – Она бросила Денни выразительный взгляд, когда на пороге появился Люк с неизменной жвачкой, оттопыривавшей щеку, прижимая к боку пузырь со льдом. – Но существует еще и этот человек…
Она повела Люка наверх, а Денни смотрел им вслед, пока мать, задержавшись на лестнице, не посмотрела вниз.
– У тебя какие-то проблемы, Дэниел?
– Полагаю, в данный момент у меня нет никаких проблем. – Он в знак одобрения поднял вверх большие пальцы, адресуясь сначала к Мег, а затем к Люку, который, глуповато улыбаясь под действием вина и обезболивающих таблеток, обнимал его мать.
Люк его отчим? Оставшись в темноте, Денни улыбнулся и подумал о том, что все могло выйти гораздо хуже. Он уже пообещал, что поможет Люку сделать пристройку к фургону, а дом ранчо останется в их с Эрин распоряжении. Если попросить, Кен сделает чертежи, обеспечит материалы и рабочих; и он попросит о чем угодно, сделает все, что угодно, как и Эрин, чтобы остаться на этой земле.
Денни ни о чем не жалел; его тоска по скачкам на быках со временем заглохнет, но если он потеряет Эрин, то все остальное потеряет свою цену. Возможно, он всегда будет скучать по арене, реву толпы и непокорным быкам, но любовь, которую отдают ему Эрин и Тим, ожидание
Под одеялами Эрин придвинулась к нему, и он теснее прижался к ней.
– Я люблю вас, миссис Синклер, – шепнул он.
– Я тоже люблю тебя.
– А этот ребенок…
– Ты рад? – спросила она с замиранием.
– Ты же знаешь, что рад, – ответил он, целуя ее. – Мама горит желанием работать в магазине, – Денни задержал дыхание, когда Эрин скользнула под одеялом вдоль его тела, – так что ты справишься с обстоятельствами, если только этот бизнес не превратит тебя в магната.
– Или ты не станешь им, занимаясь разведением животных. – Эрин поцеловала его в ключицу. – Но я вовсе не жажду сильных изменений в Суитуотере.
– Как и большинство жителей Монтаны. – Денни снова задержал дыхание, когда ее губы коснулись его груди. – Я тоже больше не схожу с ума по этому.
– Но нужно сохранить город и торговый центр.
– Но таков прогресс. – Он лежал, боясь шевельнуться, пока она, целуя его, двигалась вдоль его ребер. – Как и человек, город не выживет, если не изменится в соответствии с веянием времени. – Говоря это, он имел в виду и себя.
Рот Эрин скользнул по его животу к шраму в том месте, куда много лет назад в Коди его боднул бык, к шраму, который заставил ее оставить Денни из страха за его жизнь; Эрин прижалась губами к выпуклому рубцу на коже, пробуждая в Денни волну желания и любви.
– У тебя не так уж плохо идут дела в магазине, – заговорил Денни, стараясь отвлечься, – сперва, приехав в Суитуотер, я этому удивлялся. Но ты молодец. Маме тоже хорошо бы чем-нибудь заняться, чем-нибудь, что приносило бы ей удовлетворение. – Он выдержал паузу. – Вести дела в одиночку трудно, я это знаю, потому что все эти годы работал один, даже мой собственный… – он не договорил. – Понимаешь, я хочу сказать, что горжусь тобой, Эрин.
– Я тобой тоже горжусь.
– Иди сюда. – Он привлек ее к себе и взял за руку – за руку, на пальце которой снова было его обручальное кольцо. – Я не хочу, чтобы все произошло слишком быстро. – Он поцеловал ее долгим, сладостным поцелуем и, приподняв голову, заглянул ей в глаза. – Думаю, мама была права, сказав, что я объезжал быков, – он даже не обратил внимания, что употребил прошедшее время, – стараясь всем доказать, что моей вины в гибели Трева нет и что я никогда не кончу, как он. Я считал, что просто люблю ездить верхом, но Кен говорил то же самое, что мама, и Люк, и это правда. – Он неуверенно подбирал слова. – Проехать верхом только половина дела, ты это знаешь, другая половина – это удачно соскочить и убежать без повреждений.
Денни поглаживал теплое, испытанное временем золотое колечко на ее пальце, и Эрин ждала, как бы предчувствуя его следующие слова. Они дались ему не легко, но когда он произнес их, они оказались такими же приятными, как женщина, оставшаяся в его объятиях на всю жизнь. Если у него есть Эрин, то золотая пряжка – только кусочек холодного металла.
– Эрин, – он неуверенно кашлянул, – в тот день в корале… На арене родео я несколько раз видел то же самое. Мой младший брат неправильно спрыгнул. – Он проглотил комок в горле, его голос стал совсем тихим и дрожащим. – Трев… он просто неудачно приземлился, вот и все, никто не виноват.