Полярная звезда
Шрифт:
— Спросить его о Зине, — не успел ответить он, как Воловой оборвал его:
— Расследование закончено. Теперь уже это не является уважительным поводом для того, чтобы следить за кем-то. Или для того, чтобы в нарушение всех инструкций покидать судно, прятаться от своих сограждан, тайком выбираться в одиночку из чужого города. Но я ничему не удивляюсь. Я не удивляюсь никаким твоим поступкам. Дай ему.
Дулом ружья Карп нанес Аркадию удар сзади, между лопаток, затем неспешно развернулся, как крестьянин с косой в
Воловой уселся на койку и закурил. Взял из ящика порядком уже зачитанный журнал, раскрыл его на середине и тут же отбросил в сторону, на розовом лице его появилась гримаса отвращения.
— Значит, я был прав. Тебе и раньше случалось убивать, это есть в твоем личном деле. А теперь ты хотел бежать, хотел уйти на ту сторону, опозорить своих товарищей и свое судно при первом выдавшемся случае. Ты выбрал самого слабого из американцев, этого беднягу, а когда он отказался помочь тебе, ты его просто убил.
— Нет.
Воловой бросил взгляд на тралмастера, и тот обрушил новый удар стволом по ребрам. Брезентовая куртка несколько ослабила его силу, однако Карп был мужчина мощный, ассистировал он Воловому с удовольствием и энергией.
— Предсмертная записка, которую написала Зина Патиашвили, — продолжал Воловой. — была найдена в ее постели. Я сам спрашивал Наташу Чайковскую, почему же ты не посмотрел там. Она сказала, что ты смотрел, а ведь ты так и не доложил о записке.
— Потому что ее там не было.
Несмотря на царящий в бункере холод, первый помощник начал покрываться потом. Ну, конечно же, ведь он поднимался в гору, а потом, Аркадий неоднократно замечал это в прошлом, допрос одинаково утомителен для всех его участников. В неярком свете лампы стрижка первого помощника «под ежик» вся блестела мельчайшими капельками пота. Выполнявший же всю черную работу Карп стоял потный, как Вулкан в своей кузнице.
— Вы шли по моим пятам вдвоем? — спросил Аркадий.
— Вопросы задаю я. Он до сих пор не понял, — пожаловался Воловой Карпу.
Карп ткнул Аркадия в живот. Пока это все не более чем обычная милицейская работа, думал Аркадий, это хороший признак, пока еще только запугивают, ничего более серьезного.
Тут же Карп прикладом придавил шею Аркадия к полу, готовясь нанести удар более болезненный, после которого дуло, войдя в живот, может, черт его знает, выйти из спины.
— Стоп, — остановил его Воловой.
— Почему? — прорычал Карп, собираясь ткнуть лежащего Аркадия носком ботинка.
— Обожди. — Он снисходительно улыбнулся: не может же руководитель абсолютно все объяснять подчиненному.
Аркадий приподнялся на локте. Нельзя позволять себе быть полностью пассивным.
— Чего-то в этом роде я и ждал, — продолжал Воловой. — Может, в Москве и нужна перестройка, но мы уж больно
— Какой? — Аркадий чувствовал, что должен быть не только слушателем, но и участником беседы.
— Пример того, как опасно бывает поощрять таких типов, как ты.
Аркадий смог опереться плечом о верстак, он не хотел садиться, чтобы не спровоцировать еще серию ударов.
— А я и не знал, что меня поощряют, — сказал он. — Собираетесь устроить суд?
— Не суд, — ответил Карп. — Вы не видели его перед судьей, — обратился он к Воловому, — как же он умеет выворачивать все наизнанку!
— Я не убивал парня. Если и вы этого не делали, то убийца, значит, в этот самый момент спускается с холма.
Увидев приближающийся приклад, он резко отвел голову в сторону, так что вместо лица Карп угодил в стоящие на верстаке банки. Этот неожиданный выпад встревожил Аркадия: санкционированные побои еще можно было как-то терпеть, Воловой держал их в грубых, но все-таки рамках, сейчас же Карп, видимо, уже вышел из-под его контроля.
— Товарищ Коробец! — повысил голос Воловой. — Довольно.
— Он собирается врать нам, — со злобой сказал Карп.
— Коробец, конечно, не интеллектуал, — обратился к Аркадию Воловой, — зато он отличный рабочий, он понимает линию партии, тебе же это всегда было недоступно.
За исключением белого шва вдоль ставшего узеньким лба, лицо Карпа было багрово-красным.
— То есть вашу линию? — Аркадий попытался приблизиться к упавшей с верстака стамеске.
— Мы же настигли его, когда он бежал, мы поймали его на месте убийства. Он должен умереть.
— Не тебе это решать, — оборвал его Воловой. — У меня есть серьезные вопросы, на которые он должен ответить. Например, кто, зная, как опасен и неустойчив в личном плане Ренько, все же убедил капитана разрешить ему сойти на берег в чужом порту? Что Ренько планировал вместе со своими американскими друзьями? Новое мышление действительно необходимо для повышения производительности труда, но в области политической выдержанности слишком уж много у нас делается послаблений. Еще год назад ему бы ни за что не разрешили сойти на берег. Вот почему так нужен хороший пример.
— Я ничего не сделал, — произнес Аркадий.
Воловой и об этом уже подумал.
— А твое провокационное расследование, попытка обмануть доверчивого капитана и всю команду? Твоя измена родине в ту же минуту, что ты ступил на чужую землю? Кто знает, чего еще от тебя можно ожидать? Мы разобьем все судно на квадраты, обыщем и простучим каждую переборку, каждую кладовку. Марчук получит соответствующую радиограмму. Все капитаны получат.
— Но Ренько не контрабандист, — заметил Карп.