Полярная звезда

Смит Мартин Круз Круз

— У тебя хороший оркестр?

— Не могу пожаловаться, — осторожно ответил Слава.

Передняя палуба делилась на волейбольную площадку и грузовой отсек, который сейчас и пересекали Слава и Аркадий. Площадку для волейбола со всех сторон окружала сетка, но, несмотря на это, мяч иногда вылетал в открытое море. Тогда капитан аккуратно разворачивал «Полярную звезду» к прыгающему пятнышку — задача не из легких. Все равно что провести слона впритирку к мышке. Однако в Беринговом море волейбольные мячи — редкость.

На

«Полярной звезде» американцы жили под каютами русского начальства. Сьюзен еще не успела подойти, но в ее каюте уже сидели трое. Верни, веснушчатого парня, Аркадий уже встречал в кафетерии вместе с Воловым. Его приятель Дей носил очки в металлической оправе, подчеркивающие его немного школьную серьезность. Оба носили потертые джинсы и свитера, которые, несмотря на свою заношенность, были лучше одежды русских. Долговязый Ланц был представителем «Нэшнл Фишериз». Его обязанности заключались в том, чтобы следить, не берет ли «Полярная звезда» некондиционную рыбу. Отправляясь на работу, он облачался в брезентовый комбинезон и шерстяную рубашку-ковбойку с нарукавниками. На одной руке он носил резиновую перчатку, другая перчатка как платок свисала из кармана. С полусонным видом он развалился на откидной скамье, согнувшись в три погибели. К его губам прилипла сигарета. В ожидании Сьюзен Слава разговаривал со всеми троими по-русски с восторженной непринужденностью друга, ровесника и близкого по духу человека.

Каюта Сьюзен отличалась от других. Две койки вместо четырех, хотя жила одна, будучи единственной американкой на борту. В каюте стоял холодильник «ЗИЛ» в половину человеческого роста. В воздухе витал аромат растворимого кофе. На верхней койке стояла пишущая машинка и книги в картонных переплетах: Пастернак, Набоков, Блок. Аркадий заметил, что все издания были на русском языке. В любом советском магазине такие издания расходятся за считанные секунды, а на черном рынке они стоят сотни рублей. Эти книги — подлинные сокровища. Неужели Сьюзен их читает?

— Объясните, пожалуйста, — попросил Дей Славу, — кто ваш спутник?

— Советские рабочие — люди разносторонние. Матрос Ренько — рабочий с конвейера, но у него есть опыт в расследовании несчастных случаев.

— То, что случилось с Зиной, — ужасно, — заметил Берни. — Она была потрясающей девушкой.

Ланц выпустил кольцо дыма и лениво спросил по-английски:

— Откуда ты знаешь?

— А что с ней случилось? — задал вопрос Дей.

Стоило Славе раскрыть рот, как Аркадий чуть не застонал.

— Зина, кажется, почувствовала себя плохо, вышла на палубу и, скорей всего, потеряла равновесие.

— И попала в сеть? — спросил Ланц.

— Именно так.

— Кто-нибудь видел, как она падала? — поинтересовался Берни.

— Нет, — поспешил удовлетворить его любопытство Слава. Вот главная ошибка доморощенных следователей: отвечать на вопросы, а не задавать их. — Понимаете, было темно,

туман, девушка одна на палубе… Такое случается на море. Вот и вся информация, которой мы располагаем, но если вам что-нибудь известно…

Помогать Славе было уже бесполезно. Американцы пожали плечами и хором ответили:

— Нет!

— Мы хотели подождать Сьюзен, но у меня вопросов больше нет, — сказал Слава Аркадию.

— У меня тем более, — согласился Аркадий и добавил по-английски: — Вы прекрасно говорите по-русски.

— Мы все — аспиранты, — отозвался Дей, — и подписали контракт, чтобы усовершенствовать наш русский.

— Я поражен, как вы хорошо знаете экипаж «Полярной звезды».

— Ну, Зину знали все, — сообщил Берни и добавил: — Зина пользовалась успехом.

Краем глаза Аркадий заметил, что Слава шевелит губами, переводя английские слова, чтобы постичь смысл разговора.

— Зина работала на судовом камбузе, — сказал Дею Аркадий. — Она обслуживала вас?

— Нет, мы едим в офицерской столовой. Сначала она там работала, но потом перевелась.

— Мы встречали Зину на палубе, у кормы, — добавил Берни.

— Там, где ваш пост?

— Верно. Во время передачи рыбы на корме всегда находится представитель компании. Зина приходила и наблюдала вместе с нами.

— Часто?

— Да, очень.

— А где ваш пост? — Аркадий с извиняющимся видом обратился к Ланцу.

— На траловой палубе.

— Вы несли вахту, когда сеть принесла Зину на палубу?

Ланц стряхнул пепел со свитера и приподнялся. Он был высокого роста, с непропорционально маленькой головой, волосы разделял тщательный пробор самовлюбленного человека.

— Было холодно. Я находился в каюте и пил чай. Палубные матросы знают, что нужно ставить меня в известность, когда сеть пойдет по аппарели.

Даже в трюме, в шуме и грохоте конвейера, Аркадий знал о доставке сети на борт благодаря пронзительному завыванию гидравлической лебедки и переменным командам в машинное отделение от «снизить скорость» до «самый малый вперед», когда сеть шла на борт, и опять «увеличить скорость», когда сеть ложилась на аппарель. Даже во сне он мог определить, когда улов прибыл на борт. Так что отрывать Ланца от стакана чая не было надобности.

— Вам понравилось на танцах? — спросил Аркадий.

— Потрясающе, — отозвался Берни.

— Особенно оркестр Славы, — добавил Дей.

— Вы танцевали с Зиной? — продолжал Аркадий.

— Зину больше интересовала банда рокеров.

— Банда рокеров?

— Так у нас зовут рыбаков, — пояснил Берни.

— Приятель, ваш английский весьма неплох, — сказал Дей. — Вы работаете на фабрике?

— На конвейере по разделке рыбы, — произнесла вошедшая в каюту Сьюзен. Она сбросила куртку на койку и сняла шерстяную шапочку, скрывавшую коротко подстриженные густые светлые волосы.