Полярная звезда

Смит Мартин Круз Круз

Налетели чайки. Непостижимая загадка, откуда они берутся, — только что не было видно, а через секунду летят десятками, словно туман, как накидка волшебника, до сих пор скрывал их.

За буйками к «Полярной звезде» двигалась сеть, ее черно-оранжевая «грива» влажно сверкала. Бригадир пересек палубу и поспешил по ступенькам колодца, чтобы занять место на площадке над аппарелью. Легкий трос туго натянулся, с него закапала вода. Увлекаемый за стальную уздечку мешок выплыл из воды к нижнему краю аппарели.

— Ослабить трос! — скомандовала Сьюзен по-русски.

«Полярная звезда» настолько снизила скорость, что почти

неподвижно качалась на волнах. Необходимая предосторожность, чтобы втащить тридцать тонн рыбы, которая увеличивала свой вес на воздухе раза в два. Чуть больше напряжения на лебедку движущегося корабля — и трос порвется. С другой стороны, полная остановка приведет к тому, что сеть запутается в гребных винтах.

С помощью троса половину сети втащили на аппарель. Судно почти не двигалось. Наступило затишье, словно сеть устала подниматься. Из нее лилась вода и сыпались крабы вперемешку с морскими звездами.

Сьюзен спросила Аркадия:

— Вы с рыбозавода?

— Да.

— Загадочный мужчина из «низов».

— Не мешай ей. — Слава потянул Аркадия к ограждению колодца. Там стоял бригадир траловиков. Тем временем двое мужчин в касках, спасательных жилетах, сцепившись страховочными поясами, подтащили тяжелые несущие тросы вниз по аппарели к сети.

Мужчина впереди закричал, поскользнулся и уцепился за веревку, соединяющую спасательные пояса. Это был палубный матрос по имени Павел. В глазах его застыл испуг. Бригадир с площадки приободрил его:

— Ты как пьяница на паркете. Только коньков тебе не хватает.

— Молодец, Карп! — восхищенно воскликнул Слава.

Плечи Карпа распирали свитер. Он повернулся с ухмылкой, обнажившей золотые зубы. Его бригада все время работала сверхурочно и входила поэтому в число любимцев первого помощника.

— Погодите, вот доберемся до льдов, — крикнул Карп. — Там Павел вволю покатается на коньках по аппарели.

Аркадий вспомнил полузаштопанные сети, которые он видел на траловой палубе.

— Это ты разрезал сеть и вытащил Зину? — крикнул он Карпу.

— Да, — золотая улыбка потухла. — Ну и что?

— Ничего. — Аркадию было интересно, с какой стати Карп Коробец, которого ставили в пример другим, предпочел испортить дорогую американскую сеть, а не дождаться, пока тело Зины выпадет вместе с рыбой.

Павел внизу старался распутать уздечку сети, чтобы его напарник смог закрепить крючки несущих тросов и ослабить натяжение буйкового троса. Одно дело, когда трос рвется на открытом месте, но в тесной аппарели оборвавшийся конец его хлещет почище дубинки.

— Ты был на танцах? — прокричал Аркадий.

— Нет, — отозвался Карп. — Эй, Ренько, а ты так и не ответил на мой вопрос — почему они привязали тебя к этому делу?

Аркадий уловил в его голосе слабый оттенок московского говора.

— Что случилось? — спросила Сьюзен.

Павел снова упал, на сей раз чуть не попав под сеть, но его выручила спасательная веревка. Волна накрыла аппарель и приподняла сеть, которая лениво прокатилась по матросу. Аркадий уже видел, как люди от этого умирали. Напарник Павла кричал и тянул веревку, однако, погребенный под тридцатью тоннами рыбы, не мог шевельнуть ни рукой ни ногой. От криков толку не было. Еще одна волна прокатилась над сетью, она перевалилась чуть дальше, как морж, придавливающий собственного детеныша. Отступая, волна попыталась слизнуть

добычу в море, и спасательная веревка лопнула.

Карп спрыгнул прямо на сеть — но что значит лишняя сотня килограммов по сравнению с десятками тонн! Следующая ледяная волна окатила его до пояса. Держась одной рукой за сеть, он свободной рукой выволок Павла из-под пластиковой гривы, похожей на массу бурых водорослей, хохоча при этом во все горло. Пока Павел, отплевываясь, залезал на сеть, бригадир нагнулся и замкнул все крючки. Все произошло за считанные секунды. Аркадия поразило, что Карп совершенно не раздумывал. Он действовал с такой скоростью, что спасение человеческой жизни казалось не геройским поступком, а чем-то вроде акробатического трюка.

Траулер пошел в кильватере «Полярной звезды», ожидая данных об улове — столько-то тонн, столько-то камбалы, палтуса, крабов, столько-то ила. Над входным отверстием аппарели вились чайки, зорко следя, не выскользнула ли из сетей хоть одна рыбешка.

Сьюзен сказала Славе:

— Нам тут только рабочих с конвейера не хватает. Отведите его в мою каюту.

Закрепив крючки. Карп и палубные матросы двинулись прочь, держась за веревку. На «Полярной звезде» имелся «план путины», по которому необходимо было выловить не менее пятидесяти тысяч тонн — а это громадное количество замороженного филе, рыбной муки, рыбьего жира, богатого протеином, который жизненно необходим для строительства коммунизма. Около десяти процентов терялось уже на борту при размораживании морозильных камер, еще десять портилось на берегу, еще десять делили между собой начальник порта и начальник флотилии. Десять процентов рассыпалось на незамещенных дорогах к деревням, где отнюдь не всегда имелись холодильные камеры для сохранения оставшегося улова. Как бы стремясь выполнить свой долг, сеть с охотой поползла к траловой палубе.

Слава вел Аркадия мимо белоснежного ангара мастерской.

— Ты заметил, как она говорит по-русски? — спросил он. — Просто отлично! Сьюзен — потрясающая женщина. Ее русский намного лучше, чем у той узбечки… Как ее там?

— Динка.

— Да, Динка. Они совсем разучились говорить по-нашему.

Справедливо, ничего не скажешь. Карьеристы, рвущиеся наверх, говорили на неожиданно ставшем популярным «политбюрошном» украинском. Со времен Хрущева лидеры страны родом с Украины пользовались искаженным, замедленным русским языком, заменяя «г» на «х» и «в» на «у», и рано или поздно каждый в Кремле, будь он из Самарканда или из Сибири, начинал изъясняться, как уроженец Киева.

— Ну-ка, произнеси свое имя, — неожиданно попросил Аркадий.

— Слауа, — Слава подозрительно покосился на Аркадия, — а тебе зачем? Опять что-то вынюхиваешь?

Там, где туман встречался с горизонтом, темнела узкая полоска. На ее фоне поблескивал еще один траулер.

Аркадий спросил:

— Сколько «американцев» идет с нами?

— Четыре, как обычно: «Мисс Аляска», «Веселая Джейн», «Аврора» и «Орел».

— И все их команды пришли на танцы?

— Нет. На «Мисс Аляске» была смена экипажа, на «Авроре» — неполадки с рулевым устройством. Поскольку мы сделали передышку на ночь и вдобавок собираемся в Датч-Харбор, на этих траулерах было решено пораньше отправиться в порт. На танцы пришли моряки только с двух оставшихся судов — тех, что плывут с нами сейчас.