Полутьма
Шрифт:
Сита сидела скрестив ноги рядом с отцом и держала его за руку.
Беннетт подвинулся к ним:
— Как вы себя чувствуете, Мак? Маккендрик отмахнулся от него:
— Я сто лет не чувствовал себя лучше, Джош! — Он посмотрел на Беннетта пристальным взглядом. — Не беспокойся за меня.
Лицо его в свете фонаря выглядело изможденным и почта лишенным плоти, а в глазах горел лихорадочный огонь надежды.
Беннетт оглянулся на своих спутников:
— И долго мы будем так идти? А что, если мы не найдем никаких признаков существования древних?
Гулка пожал плечами:
— Запасов
— Значит, у нас есть неделя, — проговорила Тен Ли. — Если древние действительно существуют, за неделю мы их найдем. — Она вызывающе посмотрела на своих спутников. — Я знаю: мы их найдем!
Все как-то вдруг притихли. Беннетт выпил свою порцию воды и передал флягу Сите. Ее глаза сияли, как темный янтарь. Она робко улыбнулась Беннетту, взяла флягу и поднесла ее к губам отца.
Через десять минут Гулка предложил продолжить путь. Он шёл впереди, за ним Сита с Маккендриком, а потом
Тен Ли и Беннетт. Они медленно спускались в глубь горы. Туннель порой так сужался, что приходилось буквально протискиваться между стенами. Тен Ли, Сите и Маккендрику это удавалось без особых усилий, но Гулка с Беннеттом не раз застревали между камней.
Приблизительно через час туннель выровнялся и они очутились в длинном коридоре с высоким потолком. Стены были украшены панелями с высеченными на них иероглифами и рисунками. Путники чуть передохнули, пустив по кругу флягу с водой. Фонари то и дело высвечивали поражавшие воображение барельефы на панелях, и Беннетт, прислонившись спиной к стене, внимательно разглядывал их. Там былине только концентрические круги мандалы. Там и тут встречалась сцены, изображавшие местных жителей, стоявших в ряж поднятыми вверх руками, а также портреты древних с их тонкими и длинными конечностями и вытянутыми, чуть ли не лошадиными липами.
Тен Ли показала Сите мандалу и объяснила, что она означает. Девушка завороженно смотрела на барельефы.
— Вы действительно считаете, что эти инопланетяне — то есть древние — исповедовали буддизм?
Тен смерила ее бесстрастным взглядом.
— Я думаю, они верили — а может, верят и сейчас — в Истину. В универсальную истину. Я называю эту истину буддизмом, а как называли ее древние — не имеет значения. Главное, что их философия была сходна с нашей…
— Ты не можешь быть в этом уверена, Тен, — возразил Беннетт.
Тен Ли обратила на него свой бесстрастный взгляд, и Беннетт невольно поежился.
— Я медитировала восемь месяцев, Джош, и поняла, что Полутьма — особая планета. — Тен показала своей маленькой ручкой на мандалу. — Это не единственные признаки того, что мы найдем здесь Истину.
Сита смотрела на нее во все глаза:
— Вы думаете, древние еще существуют? Тен чуть наклонила голову:
— Я верю в это всем сердцем. Они не просто
От ее спокойной уверенности у Беннетта мороз по коже пошел. Какова вероятность, что две расы, разделенные сотнями световых лет, независимо друг от друга пришли к одной и той же вере? А если они и правда к ней пришли — следует ли из этого, что вера их основана на универсальной Истине, как утверждает Тен Ли? Беннетт привык ни во что не верить, и при мысли о том, что истина все-таки существует, ему стало как-то неуютно.
— По крайней, мере мы точно знаем, что идем в правильном направлении, — сказала Сита, чтобы разрядить атмосферу.
Беннетт улыбнулся ей, хотя, в сущности, у них не было никакого выбора. Это единственное направление, в котором они могут идти.
— По-моему, мы прошли около пяти километров, — заметил Гулка, глядя на узкий туннель. — Туннель явно куда-то ведет — в пещеры или жилые помещения, где собирались древние. А может, собираются и сейчас.
От мысли, что они направляются в самое логово древних, если те, конечно, существуют, Беннетт поежился. Это была невольная реакция, суеверный страх, который он не мог побороть, хотя умом понимал его иррациональность.
— Мы продолжим наш путь еще несколько часов, — сказал Гулка, — а потом я предлагаю сделать привал и поспать.
Все закивали. Беннетт ужасно устал и хотел отдохнуть, хотя и сомневался, что сможет уснуть в этой обстановке.
Путники встали и двинулись дальше. Коридор здесь был метра два. в ширину и четыре — в высоту. Как и узкий туннель, по которому они спускались, он был высечен в скале, однако кое-где попадались и естественные каверны с неровными стенами, в которых отсутствовали наскальные рисунки. Это были гроты с остроконечными сталактитами и сталагмитами, с которых постоянно сочилась икапала вода. Затем снова начинался коридор с барельефами, изображавшими древних и их непонятные обряды.
Прошло еще несколько часов, и Беннетт окончательно потерял счет времени. Ему казалось, что они идут уже несколько дней.
Вдруг Гулка остановился и показал вперед:
— Смотрите!
Беннетт вгляделся во тьму и заметил слабый розоватый свет, отличавшийся от ярких конусов, которые отбрасывали их фонарики. Пройдя еще метров сто, путники очутились перед пещерой метров двадцати в поперечнике. Стены и потолок пещеры были покрыты розовым грибком, от которого шел мягкий рассеянный свет. Путники выключили фонари и очутились в призрачной розоватой полутьме. Из отверстия в камне, очень похожего на рот, в пещеру струился ручеек, в водах которого, дробясь и мерцая, отражалась розовые, грибы.
Пещера продолжала расширяться и скоро превратилась в подземную долину, такую просторную, что противоположные стены терялись в бледной дымке тумана. Потолок тоже становился все выше, и Беннетту пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его розоватые своды.
Дорога полого спускалась вниз. Вдали показался целый лес из бледных деревьев. С потолка свисали длинные лианы и ползучие растения. Беннетт заметил маленькие нежные цветочки, бледно-розовые и желтоватые, растущие возле ручья, превратившегося к этому времени в речку.