Полутьма
Шрифт:
Беннетт почувствовал адскую боль в запястье. Клиен стал понемногу пригибать руку Беннетта, державшую пистолет, к его виску. Как и все безумцы, Клиен обладал недюжинной силой, и Беннетт понял, что больше не в состоянии сопротивляться. Увесистый ствол пистолета с каждой секундой приближался…
Беннетт закрыл глаза, услышал шипение выстрела — и почувствовал, как тело Клиена забилось в судорогах.
Когда он открыл глаза, то увидел Ситу, стоявшую поблизости и оцепеневшую от того, что она сотворила. Лазерный пистолет, который выронил Клиен, был зажат в ее вытянутых руках. Клиен сполз с Беннетта. Нижняя часть его черепа
Сита подбежала к Беннетту и помогла ему встать. Маккендрик, подойдя к дочери, без слов обнял ее. Люди кучкой встали в центре зала, наблюдая за, древними.
В зал, щелкая суставами длинных ног, быстро вошли еще несколько элоев. Они поднимали недвижные тела погибших и уносили их по лестнице вниз. Карстерса они подняли с какой-то особой нежностью, лаская его тело своими удлиненными пальцами.
Беннетт почувствовал движение за спиной. Обернувшись, он увидел фасетчатые рубиновые глаза инопланетянина, который бесстрастно рассматривал его. Элой открыл рот, и среди щелчков и посвистов Беннетт разобрал еле слышные слова:
— Беннетт! — сказал элой, обдавая его жарким дыханием. — Они возродятся. Скоро они снова будут живы.
Беннетт покачал головой, отвернулся и уставился на погибших, которых уносили из зала.
Крупное тело Гулки подняли четверо древних. Его львиная голова безжизненно откинулась назад, а в груди зияла страшная черная рана. За ним трое элоев несли останки Клиена.
— Что будет с Клиеном? — спросил Беннетт стоявшего рядом элоя.
— То же, что и с остальными, — выдохнул инопланетянин. — Его тоже воскресят.
— Но он будет наказан?
Элой смерил Беннетта взглядом богомола, ищущего добычу.
— Наказан? — выдохнул он так, словно этого слова не было в его лексиконе.
Быть может, подумал Беннетт, бесконечное размышление о собственных грехах было бы для Клиена самой худшей карой? Странное дело! Еще несколько часов назад Беннетт сомневался в возможности воскрешения, а теперь говорил о нем как о чем-то само собой разумеющемся.
— Это правда возможно? — спросил он. — Как вы…
— Нет таких ран, которые мы не могли бы исцелить, — просвистел элой. — Воскресить их трансцендентальные тела немного сложнее, но у нас много времени. А теперь… — Элой повернулся к Маккендрику. — Карстерс сказал нам, что вы больны и хотите познать истину.
Инопланетянин пошел в центр зала и остановился возле камня. К нему подошел другой элой с горящим факелом. Беннетт оглянулся по сторонам и увидел, что в зале не осталось и следа от недавней бойни. Древние вновь стояли кругом, словно ничего не случилось.
Инопланетянин, говоривший с Беннеттом, поднял длинную и тощую, как у скелета, руку, подзывая к себе Маккендрика. Тот медленно шагнул вперед.
Сита рванулась к отцу и обхватила его руками. Несколько Секунд они стояли обнявшись. Сита рыдала, как дитя. Наконец Маккендрик мягко отстранил ее, шепотом уговаривая вернуться к Беннетту. Она кивнула и, как слепая, побрела по залу. Беннетт прижал ее к себе, наблюдая за происходящим со смешанным чувством неверия и благоговейного восторга.
Маккендрик встал между двумя инопланетянами.
— Сначала мы коснемся вас, — сказал элой, — и покажем вам путь. Вы примете решение, и, если вы выберете путь спасения, мы продолжим церемонию.
Маккендрик поднял
— Я готов, — сказал он наконец.
Один из древних протянул руку и положил длинные пальцы Маккендрику на голову. Тот пошатнулся, но не упал. Инопланетянин склонил к нему свою лошадиную голову и что-то прошептал. Маккендрик проговорил несколько слов в ответ, а затем сел на камень.
Элои повернулись к Беннетту, Сите и Тен Ли.
— Маккендрик выбрал свой путь, — сказал он. — Он желает присоединиться к нам.
Все древние, стоявшие вдоль стен зала, как по команде, двинулись к алтарю, отбрасывая причудливые, пляшущие тени. Они окружили Маккендрика, встав возле него толпой, в которой, однако, чувствовался внутренний порядок. Беннетту этот ритуал показался пугающим, поскольку он никогда ничего подобного не видел. Инопланетяне словно пожирали Маккендрика, вместо того чтобы дать ему что-то. Они протягивали к нему длинные трепещущие пальцы, гладили его, закрывая своими телами. В зале царила атмосфера чуда, и Беннетт ощущал это всем своим существом.
А затем древние расступились и снова заняли свои позиции вдоль стен. Маккендрик, сидевший на камне, выглядел совсем другим человеком. Лицо его сияло. Быть может, подумалось Беннетту, это лишь кажется в свете факелов? Однако поза Маккендрика тоже была совсем другой. Он явно помолодел и уже не горбился от старости и боли.
Маккендрик встал и подошел к Беннетту с Ситой. Он обнял дочь, а затем молча пожал Беннетту руку, делясь своей радостью от происшедшего с ним преображения.
— Отец! — прошептала Сита.
— Я должен идти, — прервал ее Маккендрик. — Мне о многом надо подумать. Мы еще встретимся и поговорим.
Он пошатнулся и чуть не упал. Двое элоев подбежали, подхватили его под руки и повели из зала.
Беннетт повернулся к алтарю. Тен Ли сжала его руку, потом отпустила ее и быстро пошла к элоям.
— Тен! крикнул Беннетт.
Ему хотелось сказать ей что-нибудь на прощание, чтобы она поняла, как ему больно ее терять, но она уже стояла перед камнем в центре зала.
Инопланетянин положил руку на ее бритую голову. Тен Ли покачнулась от его прикосновения. Потом она села на камень, и церемония повторилась. Элои подошли к ней, окружили двумя кругами — темным и светлым, освещенным факелами, — заслонив ее от Беннетта, а когда они расступились, она тоже выглядела преображенной. Ее лицо, сияющее блаженным восторгом, убедило Беннетта лучше всяких слов.
Тен Ли пошаталась встать, но рухнула на пол, и двое элоев унесли ее из зала.
Инопланетянин шагнул вперед.
— Пожалуйста! Если кто-нибудь еще хочет… — Он указал рукой на камень.
Беннетт шагнул вперед. В его ушах звучали слова Карстерса об элоях и их вере, и он решил, что так будет лучше всего. Сита схватила его за руку. Он слышал, что она что-то говорит ему, но слова ее были лишены смысла. Они казались ему пpocто звуками, недоступными пониманию.
Он медленно пошёл к алтарю, встал между элоями и обернулся. Сита, показавшаяся ему совсем маленькой и беззащитной, смотрела на него со слезами на глазах. Она протягивала к нему руки, умоляла подумать о том, что он делает… Беннетт хотел объяснить ей, что он просто хочет бежать от прошлой и будущей боли.