Полуночный Сокол
Шрифт:
— Даже нашествие чумы лучше твоих новостей, — проворчал Персис.
— Кстати, теперь мы сможем раздать костюмы. Завтра сюда явятся все нищие города. Может быть, нам стоит установить прилавок?
— Скажи, ты хоть когда-нибудь вел себя как раб? — поинтересовался Персис. — «Да, сэр, нет, сэр, как вам будет угодно, сэр», — ты хоть пробовал так разговаривать?
— Не пробовал. Еще год — и рабству придет конец, я выплачу все долги, — ответил Норвин, — и тебе придется платить мне жалованье, если к тому времени цирк не закроется. Помнишь, Свирепому скоро пятьдесят? Думаешь, народ еще долго будет ходить на его бои?
— Ты
— Прости, друг, — сказал он, — сегодня мы не собрали и девяти сребреников, а без акробатов на лошадях нам и этого не набрать. Ты подумал о предложении Палантеса?
— Нет, — отрезал Персис.
— Может, и стоит подумать. Толпе нравится кровь.
— Знаю. Это одна из причин, по которой я презираю людей, в том числе и себя. Но предложение Палантеса нас погубит. У нас пятнадцать гладиаторов, одни ветераны, а у Палантеса больше пятидесяти, и все, молоды и тщеславны. Представь, что случится, если мы выставим одного из наших стариков против отлично подготовленных молодых головорезов Палантеса.
— Большинство наших погибнет, — невозмутимо проговорил Норвин, — зато мы могли бы собрать около трех тысяч человек, покрыть долги и уйти со стадиона, собрав достаточно средств, чтобы вложить в по-настоящему доходное дело.
— Ты на самом деле такой бессердечный, Норвин? Ты готов пожертвовать людьми ради денег?
Коротышка-раб скинул куртку и подошел к огню.
— Они сами решили стать гладиаторами и живут для того, чтобы сражаться. Это единственное, что они умеют. При существующем положении дел мы не сможем выплатить им жалованье за зиму, а значит, следующие три месяца они будут клянчить работу в доках и лесных складах.
Персис посмотрел на долговые расписки и вздохнул.
— Не хочу, чтобы убивали моих людей, — сказал он.
— Это не твои люди, они всего лишь на тебя работают.
— Знаю, а еще знаю, что Свирепый сказал, что больше не станет участвовать в смертельных поединках. Не смею его винить, ведь он не сражается уже десять лет.
Норвин подбросил в огонь несколько больших поленьев.
Свирепый стареет и ждет пенсии. Контракт может стать его шансом. У него отложены деньги, и он сможет поставить все сбережения на себя. Если выиграет, пусть уходит на пенсию.
— Если выиграет, — заметил Персис.
— А если проиграет, то никакая пенсия не понадобится, — закончил Норвин свою мысль.
— Ты жестокий человек. Не знаю, прав я или нет, но меня беспокоят судьбы тех, кто работает в цирке Оризис, и я не хочу ставить их жизни на кон.
— Я уже говорил, они живут так, как считают нужным, — возразил коротышка.
— Так было в прошлом. Но теперь они работают в Цирке Оризис, а мы не проводим смертельные поединки.
Норвин подошел к столу и поднял одну из стопок.
— В прошлом месяце цирк Палантес собрал восемнадцать тысяч человек, и за вход взималась двойная плата, — рассказывал он, — всем хотелось увидеть поединок между Джаксином и Бракусом.
— Слышал.
— Ну, хотя бы подумай об этом, — посоветовал Норвин, — скажи гладиаторам, пусть они решают.
Персис Альбитан опустил грузное тело в кресло и стал осматриваться. Ему никогда не нравилось заведение Гаршона. Он считал его пристанищем грабителей и головорезов. Граждане Камня редко забредали сюда. В дальнем конце дома, на пятачке из песка, окруженном ярусами деревянных сидении, проводился аукцион лошадей. Недалеко от Персиса несколько шлюх пытались поймать клиентов. В воздухе висел аромат
В обеденном зале, где в раскрытые окна дул морской бриз, запах был слабее, и, по мнению Персиса, аромат жареного мяса замечательно его нейтрализовывал. В зале стояло примерно пятьдесят столов, большинство были заняты, свидетельствуя о высоком качестве обслуживания. К столу подошла официантка, но Персис сказал, что ждет гостя, и не сводил глаз с двери.
Когда появился Свирепый, его тут же окружили поклонники, приветствующие аплодисментами, пока гладиатор пробирался сквозь толпу. «Редко кто из Города становится настолько популярным среди гатов», — подумал Персис, Он улыбнулся. Свирепый, несмотря на угрюмость, был очень обаятельным. Толстую шею закрывал красный шарф из хорошего шелка, мускулистый торс скрывала обтягивающая рубашка из черного муара, а поверх — тяжелая накидка из черной шерсти. За свою гладиаторскую жизнь Свирепый провел восемьдесят поединков, из которых тридцать три были смертельными. Персис видел последний поединок. Это было ровно двенадцать лет назад, когда в честь дня рождения отец взял его на Большой Стадион, где после скачек и живых картин великий гладиатор Свирепый должен был сразиться с непобедимым Джораксом. Оба воина представляли самые знаменитые цирки того времени — Палантес и Оссиан. Делались огромные ставки, и едва гладиаторы вышли на арену, толпа тут же затихла. От приятных воспоминаний Персиса охватила дрожь. Свирепый был облачен в доспехи Палантеса — светлая бронза, шлем с выгравированным черным орлом. Шлем Джоракса был из сияющего, словно серебро, железа. Так как поединок был смертельным, ни один из них не надел нагрудники.
В центре арены рабы выкопали яму тридцать футов в длину и двадцать в ширину и наполнили горячими углями. На высоте десяти футов над ямой располагалась узкая платформа, где и проходил поединок.
Соперники поднялись на платформу, обнажили короткие мечи и поприветствовали главного судью поединка. Персис точно не помнил, кто председательствовал в тот день, возможно, Джасарей. Мечи опустились, забили барабаны. Соперники приблизились к центру платформы, и начался бой. Толпа взорвалась, подбадривая своих любимцев. Персис не слышал лязга металла, но увидел, как рванулись в бой гладиаторы, делая выпады, парируя, рубя и кромсая.
Так продолжалось несколько минут, но тут Джоракс поскользнулся и упал на угли, покатился по ним, и кожа на его руках, спине и ногах покрылась волдырями. Однако ему удалось выбраться! Свирепый спрыгнул с платформы, отбрасывая угли, и кинулся на раненого. Джоракс блестяще оборонялся, но нe смог увернуться от удара Свирепого, рассекшего правый бицепс. Джоракс уронил меч, левой рукой попытался его поднять, но тут же получил в челюсть и упал, сильно ударившись. Меч Свирепого коснулся горла противника, но Джоракс не шевелился.
Зрители, включая Персиса, стали требовать расправы.
— Смерть, смерть, смерть, — вопили они.
Но, выждав несколько секунд, Свирепый воткнул меч в песок и пошел к выходу.
Зрители яростно забушевали, швыряя подушки в удаляющегося гладиатора. Он превратил поединок в посмешище! Администрация стадиона удержала его гонорар — шесть тысяч золотых. Все ставки были аннулированы до конца расследования, которое постановило, что Свирепый исказил смысл поединка гладиаторов и должен быть оштрафован на десять тысяч золотых. Свирепый выплатил штраф и объявил об уходe из цирка Палантес и с арены вообще.