Полуночные грехи
Шрифт:
– Это доставили мне в дом к Теодосии.
Коннор взял его в руки, вопросительно изогнув одну бровь. Джиллиан больше ничего ему не сказала, атолько смотрела на него. Тогда он пожил плечами и снял крышку.
Наступила абсолютная тишина, даже было слышно, как тикали часы в дальнем углу кабинета, пока Коннор смотрел на содержимое коробки. На вьющийся льняной локон. На записку с пятнами крови.
Мускулы на его щеках начали дергаться. Когда Коннор опять посмотрел на нее, она мгновенно поняла, что в глубине его взгляда прятались страдание и беспомощная ярость.
Коннор был прав с самого начала. Убийца не только знал ее имя, но и точно знал, где она находилась. Даже угадал, когда она появится у Теодосии.
Он следил за ней.
– Погодите, – властным голосом нарушил их молчаливый разговор Альбертсон, – я хочу знать, что тут происходит. Что это такое?
Коннор сунул сыщику коробку в руки.
– Теперь вы понимаете? – проскрежетал он, наклоняясь вперед над столом. Его мускулистое тело практически вибрировало от напряжения. – Теперь вы понимаете, почему должны серьезно отнестись к моим словам? Почему вам следует как можно скорее отыскать моего отчима?
Альбертсон сощурившись осмотрел то, что лежало в коробке, потом быстро пробежал глазами содержимое записки, затем передал все это своему напарнику и повернулся к Коннору:
– Могу вас заверить, Монро, что мы тщательнейшим образом изучим каждую деталь вашего дела. Но вы должны признать, что эта коробка не является красноречивой уликой в вашу пользу. Вы могли сами написать записку и послать сверток, чтобы отвести подозрение. Если вина действительно лежит на Траске, то зачем же он ждал все эти годы, чтобы отомстить вам?
Коннор запустил руку в волосы и откинул их назад, отчего несколько прядей встало дыбом. Это сделало его и без того устрашающе-первобытную внешность еще более пугающей.
– Черт вас побери, откуда мне знать? Он преступник и теряет разум, когда дело касается меня. Кто знает, о чем он думает?
– Мы разберемся в этом. А пока мне нужно знать, что вы делали в прошлую ночь. Куда ходили и скем были.
Джиллиан почувствовала, что ее сердце сжалось от боли, когда увидела высокомерное выражение лица Альбертсона. Боже правый, полицейский не верил ни единому слову. Она поняла это по едва заметной усмешке Альбертсона. Сыщик просто издевался над ним.
Ее взгляд встретился со взглядом Коннора, и она сразу поняла, о чем тот думал. Если он расскажет правду о том, что делал и с кем был вчерашней ночью, то еще до заката солнца об этом узнает весь Лондон. Разразится страшный скандал. Имя Давентри втопчут в грязь, а она опять станет предметом сплетен.
Она поняла, что если быстро не сообразит, как ей поступить, то Коннор, без сомнения, пожертвует собой ради ее репутации.
В последнюю долю секунды Джиллиан приняла решение. Да, ее чувства по отношению к своей семье были глубокими, и она не хотела, чтобы те из-за нее опять страдали от злословия. Но она не могла просто так стоять и ничего не делать, когда должна была спасать невинного человека от виселицы.
Человека, которого любила.
Джиллиан решительно шагнула в сторону Альберт-сона.
– Извините, сэр. Я полагаю,
– Джиллиан, не надо!
Крик Коннора прозвенел в ее ушах, но она не стала обращать на него внимания и сконцентрировалась на полицейском, который смотрел на нее с особым интересом.
– Меня зовут леди Джиллиан Давентри. Прошлую ночь я была с Коннором Монро в его доме. Я была там всю ночь.
Глава 23
Убеждать других – вот то искусство, в котором детективу лучше всего постоянно совершенствоваться.
– Мне очень жаль.
Коннор перестал смотреть на пол и поднял голову. Он обнаружил, что Джиллиан, сидевшая на самом краю сиденья экипажа, смотрела на него тревожным и настойчивым взглядом. Она почти не шевелилась. Ее стиснутые руки лежали на коленях, а плечи были прямыми. Сейчас она больше походила на каменное изваяние.
– Я не хотела злить тебя, – продолжила Джиллиан, не отводя взгляда от его лица, хотя было видно, что она волновалась. – Я просто пыталась поступить правильно.
Коннор резко дернул узел своего шейного платка и только после этого позволил себе откинуться на бархатные подушки кареты Мейтлендов.
– Я не злюсь, – ответил он.
В глазах Джиллиан зажегся огонек сомнения.
– Но ты ведешь себя так, как будто сердишься. После того, как я сообщила Альбертсону, что провела с тобой ночь, ты не вымолвил ни слова. Ну, за исключением того, что настоял на сопровождении меня в дом к Теодосии.
Коннор не сомневался, что Джиллиан была права. Но его настолько ошеломило ее признание, что он едва ли мог составить связное предложение. В этом и заключалась причина его молчания. Все то время, пока сыщики допрашивали ее, Коннор пытался понять, зачем она так поступила.
Теперь Джиллиан не только стала мишенью для убийцы, но и опять подвергла себя сплетням и осуждению со стороны светского общества. На этот раз ее репутация может быть погублена навсегда.
И все это ради него.
Это звучало очень глупо, но почему-то он никак не решался спросить Джиллиан, что заставило ее так поступить. Даже после того, как Толливер, Альбертсон и его напарник покинули их, чтобы продолжить дальнейшие поиски Йена Траска, Коннор не стал просить у Джиллиан объяснений.
Он пытался сообразить, каким образом ему уберечь ее от своего отчима.
– Коннор? – так и не дождавшись ответной реплики, произнесла она.
Он опять поднял голову и встретился с ее взглядом.
– Я не зол, – сказал он, сняв шляпу и откинув волосы. – Я просто ужасно устал и держусь из последних сил. Твое появление еще больше все запутало. Ты уже погрязла в расследовании гораздо глубже, чем мне хотелось бы, а теперь... Ну ладно! Да, я злюсь! Зачем ты так поступила?
Когда он закончил говорить, Джиллиан пристально посмотрела на него:
– Я пыталась помочь тебе. И самое меньшее, что ты можешь сделать, это сказать мне спасибо, в конце концов, я действительно спасла тебе жизнь.