Полнолуние
Шрифт:
— Может, хочешь искупаться? — спросила она, снова украдкой поглядев на него.
— А ты?
И только тут оба сообразили, что заговорили друг с другом на «ты».
— Я не могу. У меня нет купальника, — сказала она.
— А где здесь можно его купить?
— Жан-Поль говорил вчера о каком-то фли-маркете.
Фатих задумался. Казалось, ее проблема с купальником озаботила его не меньше, чем Жан-Поля вчера.
— Без тебя я купаться не буду, — наконец сказал он.
Они проходили мимо
Лесли и Фатих переглянулись.
— Американцы, — сказала она.
— Трудно не узнать, — ответил Фатих. — И, похоже, у них серьезное намерение нарушить покой этого девственного пляжа.
— Интересно, что им здесь надо? На обычных туристов они не похожи.
Взгляд Лесли невольно поймал высокую, длинноногую блондинку. До ушей долетел разговор.
— Молли, — говорила блондинка изящной брюнетке с мальчишеской стрижкой, — начнем работать здесь, на этом пляже…
— А я думала, что сначала…
Но блондинка перебила ее.
— Колин! — прокричала она, обернувшись. — По-моему, нужно начинать с этого пляжа!
Худощавый парень с интеллигентным лицом на миг прервал беседу с толстячком.
— Не знаю, Аманда! Нужно посоветоваться с Эваном!
— С Эваном, — хмыкнула длинноногая красавица. — С Эваном, которого нет. Опять его где-то черти носят. А свое мнение у тебя есть, Колин?
— Есть, и я выскажу его, когда закончу разговор с Сэмом, — ответил ей Колин.
Блондинка раздраженно вздохнула, отошла от девушки по имени Молли и приблизилась к группе парней.
— Черт! С этими операторами кашу не сваришь. Тащите, ребята, аппаратуру. Сделаем пару пробных.
— К чему такая спешка, Аманда? — удивился один из парней. — Вот придет Эван…
— Что это вы все уцепились за Эвана? Мы что, не можем начать съемку без него? Он, видите ли, шляется где-то, а мы все должны его ждать. Может, кто-то готов поискать этого шалопая?
В компании послышался смех. Лесли и Фатих снова переглянулись.
— Понятно, — сказала Лесли с усмешкой, будут что-то снимать. Если им повезет, и они найдут шалопая Эвана, без которого у них, похоже, ничего не клеится.
— Что ж, удачи им, — ответил Фатих.
Они вернулись с прогулки по берегу в первом часу дня. Жара после полудня стала невыносимой. Фатих так и не согласился искупаться, хотя она подбивала его на это. Он продолжал твердить, что ему совсем неинтересно будет плавать, когда она будет сидеть на берегу и завидовать ему. Она тоже не хотела подвергать его пытке солнцем и предложила вернуться в дом.
Поднимаясь по лестнице, Лесли заметила,
На террасе было пусто, на двери Жан-Поля висел замок. Но оба оставили это без внимания.
Лесли остановилась у своей двери и полезла в рюкзак за ключом. Фатих стоял за ее спиной и рылся в карманах.
— Не можешь найти ключ? — спросила она, обернувшись.
— Не помню, куда сунул его. Рассеянным стал… А, вот он.
Она медленно открыла дверь, все еще чувствуя, что он хочет что-то сказать ей.
— Лесли, — наконец заговорил он, — спасибо тебе…
Она повернулась к нему. Они оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Лесли даже на миг показалось, что он сейчас положит руки ей на плечи и притянет к себе.
— За что? — тихо спросила она.
— За то, что… мне легко с тобой.
— Мне тоже легко с тобой.
— Даже боюсь расставаться.
Сердце Лесли проскочило несколько ударов и замерло. Конечно же, она нужна ему как утешительница. Но не больше. Пока. И она должна оставаться целомудренной и сдержанной, пока он не поймет, что кроме нее никогда никого не любил.
— Но мы скоро увидимся снова. Отдохнем немного и снова встретимся, — сказала она мягко.
— Правда? — Его глаза заискрились. — Тогда, может, пообедаем вместе, когда спадет жара?
— Замечательная идея. — Она нежно улыбнулась. — Часа в три.
— Я постучу к тебе.
— Я буду ждать.
Было уже около пяти, когда они, пообедав, сидели в ресторане на пляже и через соломинки потягивали кока-колу с лимоном.
— У тебя необыкновенная профессия, Фатих, — говорила Лесли. — Авиатехник. Это почти как быть кардиохирургом. На тебе лежит ответственность за жизни людей.
— Да. Мне не позволено ошибаться. Но машину можно изучить и заставить работать слаженно. А вот душу человеческую…
На его лицо снова надвинулась темная тень. Лесли забеспокоилась. Нужно немедленно отвлечь его от мрачных мыслей.
— А почему ты выбрал эту профессию? — спросила она игриво.
Но он, казалось, помрачнел еще больше.
— Так получилось. Вообще-то я учился на летчика. Мой отец был летчиком, так что с самолетами я был знаком с детства. Потом… мой отец погиб в авиакатастрофе.
— О, мне очень жаль… Прости, Фатих…
— Ничего. С этим ничего не поделаешь, хотя я долго не мог смириться. Он с детства учил меня управлять самолетом, и я безумно полюбил летать. — Он вздохнул и, видимо, пытаясь сдержать наплыв чувств. — После гибели отца мать запретила мне летать. И я не смог противиться ее воле. Тревоги и бессонницы извели бы ее. Вот так для меня закрылся путь в небо.