Полнолуние

Эллиот Лора

— Может, мы все-таки познакомимся? — Его мягкий, вкрадчивый голос помог ей выбраться из опасного водоворота.

— А зачем нам знакомиться?

— Ну хотя бы затем, чтобы ты не злилась на меня, когда мне снова придется тебя поприветствовать. А встретиться нам наверняка еще придется.

Лесли пожала плечами. За сегодняшний день это произошло трижды… Странно.

— Ты что, собираешься преследовать меня?

— Зачем мне это делать, когда ты сама появляешься у меня на пути, — беспечно ответил он. — Итак,

как же тебя зовут?

— Мария, — сказала она.

Он усмехнулся.

— Итак, Мария… Что ж, если даже ты соврала, тебе придется отныне быть для меня Марией. А вот меня зовут… Никогда не угадаешь. Но не буду тебя мучить. Меня зовут Адам.

Лесли всмотрелась в его лицо, пытаясь узнать, соврал он или нет. Черта с два. Только насмешка в глазах и скептический, чертовски обаятельный изгиб в левом уголке губ.

— Не веришь? Или тебе не нравится мое имя? — спросил он.

— Нет, почему же, нравится, — сказала она, с усмешкой. — Очень тебе идет.

В этот момент со стороны входа послышались голоса, и Лесли увидела, как в собор вошли три сухонькие старушки в нарядных сари, а следом за ними — важный пастор в белой тунике и шапочке.

— Прихожане, — сказал он, бегло оглянувшись. — Ты наверняка хотела помолиться, а я помешал. Извини.

Но Лесли пребывала в каком-то тумане. Она совсем забыла, зачем зашла в этот собор. Она рассеянно огляделась. Высокие мозаичные окна собора потускнели, зал был окутан полумраком, и только с потолка игриво улыбались пухленькие ангелочки.

— Я собственно… зашла сюда…

Проклятие! Как она могла забыть? Она ведь искала Фатиха! Она искала его, потому что нужна ему! Так какого же черта она стоит теперь и кокетничает с незнакомцем!

— Да, я хотела помолиться, — чистосердечно соврала она.

— Что ж, тогда я лучше пойду. — Он потрепал в руке кепку. — А то и меня на исповедь потянет.

— Конечно, тебе лучше уйти, — сказала она, осознавая, что это совсем не то, чего ей хочется.

— Увидимся еще, Мария.

Он словно прочел по ее глазам то, о чем она не смогла сказать. Лесли почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Но он, слава богу, уже повернулся и пошел к выходу.

Лесли последовала за старушками и пастором к алтарю. В ее душе творилось непонятно что. Казалось, в нее ворвался вихрь, смешал все мысли и чувства в один огромный клубок бессмыслицы, а потом безжалостно разметал.

Она нашла Фатиха на берегу, когда, обойдя деревню, снова вышла на пляж. Он стоял лицом к океану. В его руке поблескивал огонек сигареты.

— Привет!

Он обернулся.

— Лесли?

Он смотрел на нее так, будто не мог вспомнить. У нее сжалось сердце. Нужно во что бы то ни стало вытащить его из этого оцепенения.

— А кто-то сегодня пригласил меня на ужин. Ты забыл?

— Нет, не забыл.

— Тогда почему же ты сбежал?

—

Я не сбежал. Просто я подумал, что…

— Что?

— Что тебе лучше поужинать с Жан-Полем.

— Это почему же? Что заставило тебя так подумать, Фатих?

Лесли чувствовала, что начинает закипать. С каких это пор он знает, что для нее лучше?

Он долго молчал, курил, повернув голову к океану.

— Он сказал, что любит тебя, — наконец тихо проговорил он.

— Да? Но это не значит, что и я его люблю! — горячо выпалила она. — И тем более не имеет отношения к ужину!

— Прости, Лесли… Но мне показалось, что я стою у вас на пути. Он ревнует тебя ко мне. И хоть ты утверждаешь, что вас связывает только дружба, я решил посторониться и дать вам возможность разобраться в своих чувствах.

Лесли была потрясена. С каким возмутительным спокойствием он проговорил это! Неужели ему все равно?

— Какое благородство! Спасибо, Фатих. Но мне и без твоей помощи ясно, что я не люблю Жан-Поля. Я ценю нашу дружбу, но хорошо понимаю, что это не любовь.

Трус! — горящей стрелой пронеслось в ее уме. Но прежде, чем все ее существо успело воспламениться, из ее чуткого сердца пролился ручеек сострадания. Как она может так жестоко судить его? Ведь ему все еще больно от того, что сделала с ним другая. И его страх вполне оправдан. Да, разбить сердце легко, а вот восстановить его из осколков и снова вдохнуть в него любовь, гораздо труднее.

Она осторожно тронула его за локоть.

— А что, если я все же хочу поужинать с тобой?

После ужина, приближаясь к дому, они услышали тихое бренчание гитары, доносящееся с террасы.

— Нас встречают с музыкой, — тихо сказал Фатих.

— Молись, чтобы музыкальный концерт не обернулся драмой, — шепнула она ему в ответ.

— К сожалению, у меня нет с собой молитвенного коврика. Может, мне просто прикинуться дурачком?

Она захихикала. Фатих повеселел еще за ужином, особенно после того, как она уговорила его попробовать кокосовое фенни.

Они тихо поднялись на террасу и увидели Жан-Поля. Он сидел на полу в обнимку с гитарой и на их появление только кивнул. Они переглянулись и уселись на каменную скамью напротив него.

Наконец Жан-Поль взял несколько многообещающих аккордов и посмотрел на них.

— Хотите песню?

— Хотим, — дружно ответили они.

— Что ж, слушайте.

И Жан-Поль запел. По мнению Лесли, его талант шансонье превосходил и его внешнюю привлекательность, и все остальные его достоинства. Лесли даже подумала, что если бы он запел для нее в их первый день знакомства, она могла бы влюбиться в него. И, конечно же, это было бы непростительной ошибкой, потому что ее любовь нужна другому мужчине. Лесли посмотрела на Фатиха.