Полночный путь
Шрифт:
Размашисто шагая по улице, Серик потрясенно думал: — "Неужто купец в Индию послать хочет?"
Первым попалось Шарапово подворье, тут же и Звяга оказался. Оба сидели на лавочке, у нагретой солнцем южной стены терема и что-то в полголоса обсуждали.
Серик еще от калитки жизнерадостно рявкнул:
— Здорово, разбойнички!
Шарап хмуро проворчал:
— Чего базлаешь? Еще и правда, в княжий острог угодим за твой язык…
Не обращая внимания, Серик продолжал, идя к лавочке:
— Есть возможность честно отхватить хороший куш…
— Мы ж уговорились с купцами в Сурож идти…
— Дак это же двойной куш! Слупим плату с цифирных купцов, да еще Реут отвалит! В одном же караване пойдем…
— А и верно… — протянул Звяга.
— Чего тогда сидеть и рядить? — спросил Шарап. — Айда к Реуту, да попытаем его, что за дело? А то купим кота в мешке… А там та-акой котище…
Все трое зашагали к воротам, Серик оглянулся, и успел заметить, как на крыльцо вышла жена Шарапа, перекрестила его, и поднесла к глазам платок. Серик подумал: — "Надо же, двадцать лет эдак вот провожает на полгода, а все не привыкла…"
Когда подходили к Реутову подворью, оттуда уже вытягивался обоз. Долго пережидали, пока скрипящие от тяжести телеги выезжали из ворот. Наконец, выехала последняя. Вошли. Реут в амбаре озабоченно осматривал оставшиеся товары. Увидя друзей, вздохнул тяжело:
— Надо было еще одну ладью прикупить… Да куда там — опоздал… Ну, разбойнички, надумали купцам послужить?
— Эт, смотря куда, и смотря, сколько серебра… — осторожно сказал Шарап.
— А золото тебя не устроит? — серьезно спросил купец?
— Зо-олото?! Тогда пошли говорить…
День был веселый, солнечный, хоть и катился к закату, под крышу идти не хотелось, а потому Реут провел гостей в дальний край двора, где за невысоким тыном начинался огород, и стояла легкая палатка, собранная из тонкого теса, прорезанного затейливыми узорами. Расселись за небольшим столом, тут же пришла экономка, принесла тонкие фряжские кубки и большой кувшин вина. Реут молча разлил вино, поднял свой кубок, сказал:
— Бог даст, сговоримся… — осушив кубок, подождал, пока выпьют друзья, налил по второму.
Поняв, что после первого как раз и должен начаться серьезный разговор, друзья не потянулись к кубкам, сидели, выжидательно смотрели на Реута. А тот медленно вытянул из-за голенища сапога сплющенный свиток пергамента, расстелил на столе, выговорил медленно:
— Горчак рисовал…
Друзья разом склонились над свитком, и так треснулись головами, что искры из глаз посыпались; так хотелось поглядеть на таинственный путь в загадочную Индию. Отпрянули, потирая лбы.
Реут расхохотался:
— Вы мне свиток спалите!.. Лучше глядите издали.
Потирая лбы, друзья принялись следить за медленно ползущим по желтоватой коже пальцем купца. Он медленно говорил:
— От устья Итили путь идет по берегу моря Джурджанского до речки, в него впадающей. В речке надо запастись водой, потому как дальше, на двадцать пять дней пути, сплошные пески, и вода в редких колодцах, которые часто пересыхают. Да если и не пересыхают, из одного колодца больше полусотни верблюдов не напоишь. Потом путь выходит на берег моря, но пить из него нельзя, вода горькая. Если правильно выйдешь, через день-два пути будет устье большой реки, вот по ее берегу еще двадцать пять дней пути до царства Хорезмского, Мараканды и прочих городов. Из Мараканды путь идет
Шарап сказал, почесывая в затылке:
— Чего-то я не пойму… Коли Горчак разведал Путь, снаряжай караван — и айда в страну серов. Мы-то при чем?
— А при том… — веско выговорил Реут, переведя на него тяжелый взгляд. — По всему Пути половецкие вежи стоят, хоть гарнизоны там и малочисленны. Да там и не нужно много; кочевники пустыни малочисленны, да и миролюбивы. Половцы от чужаков свой Путь сторожат, не пускают иноземных купцов.
Серик сказал:
— Мне Горчак сказывал, что он ходил каким-то другим путем; будто бы сначала до Индии, а уж потом в страну серов?
— Ходил. Но тот Путь вообще не про нас. Тот Путь германцы держат. Как уж они с половцами уживаются?.. Видать, до поры, до времени…
— А тогда этот чертеж, откуда он взял? — не унимался Серик.
— За кошель золота из одного караванщика вытянул.
— Ну да… А караванщик тот не соврал… Пойди, проверь…
— А он у другого караванщика за еще один кошель проверил… — весело ухмыльнулся Реут. — Да чего ты боишься? Горчак с вами пойдет.
Снова встрял Шарап:
— Коли в одном месте половцы сидят, в другом — германцы никого не пускают… А нас-то они, почему пустят?
Реут мотнул головой, сказал раздраженно:
— Тьфу ты… Не сбивайте меня! Есть у меня мыслишка, пройти севернее. Обойти половцев, и подняться прямо в страну серов. А уж из страны серов можно и в Индию сходить. Гляньте: вот здесь, сразу от Итиля, обойти Урал-камень по верху, и сразу на восход, отмерить двести дней пути, и свернуть на полдень. Слыхал я от купцов, что за Урал-камень ходили, на восход от него благодатные степи тянутся, вполне проходимые для коней. Что дальше — никто не ведает.
Шарап сказал раздумчиво:
— Четверых мало для такого дела… Да нам со Звягой и подумать надобно, стоит ли твое золото того, чтобы на годы и годы семьи оставлять, да и риск есть не вернуться из такого похода…
Реут пренебрежительно фыркнул, сказал:
— Будто у тебя нет риска из половецких полей не вернуться… Да и теперь не могу я вас просто так отпустить — шибко много знаете…
Звяга недобро ухмыльнулся, погладил ладонью рукоять меча, выговорил:
— Если захотим уйти, вся твоя орава работников нас не удержит… Да и верно, подумать нам надобно. А то придумал тоже — завтра отплывать… Да к такому походу год надо готовиться! И не четверым идти, а, по меньшей мере, сотней, да не хилых воинов. А то шестерых своих работников отрядил, и на тебе, Великий Шелковый Путь на блюдечке…