Полночный путь
Шрифт:
Однако вскоре разглядел, что скачут касоги, да к тому же люди пожилые, степенные. Они заблаговременно перешли на шаг и к голове обоза уже подъезжали степенно. За десять шагов спешились и не спеша подступили к телеге, возле которой гарцевал Серик, правильно угадав, что все старшинство тут и находится.
Вышедший вперед маленький, сухонький старичок, спросил настороженно по-половецки:
— Что за люди и с чем идете?..
Купец невозмутимо проговорил по-касожски:
— Русичи мы. Купец я, соль везу…
Старик встрепенулся, обвел враз заблестевшими глазами обоз, но спросил равнодушно:
— С нами торг поведешь?
— Поведу, коли
— Почем будет мера? — деловито осведомился касог.
Серика вдруг осенило: купец раньше тут не ходил, держался поближе к половцам, а теперь, имея такую бесплатную стражу, решился пройти вдоль дикого поля и основательно нажиться. Ведь наверняка в этих диких местах соль безумно дорога.
Касоги проводили обоз к небольшой степной речушке, где и встали табором, поставив телеги в круг. Наутро начались торги. Из степи подъезжали по три-четыре всадника, брали по мешку-два соли, подолгу отсчитывали деньги, пересчитывая раз по пять. Соль отпускал приказчик купца, а сам купец сидел у костра со съехавшимися старейшинами окрестных родов и пил с ними кумыс, а то и сам угощал фряжским вином. И так тянулось день за днем. Серик изнывал от тоски и скуки; тоска по другу Горчаку и вина за гибель половчанки как-то притупились, но теперь давило сердце лютое беспокойство за близких, оставшихся в Киеве: живы ли они? Не попали ли в рабство?
На пятый день доторговались. Хорошо хоть Серик, привыкший за время татьбы и сибирского похода к осторожности, приказал половине стражников всегда быть в доспехах, меняться каждые сутки. Из степи вдруг выскочила ватага бродников, не менее сотни. Они попытались с наскоку прорваться за тележный круг, но на телегах их встретили стражники, полностью обряженные в кольчуги, и Серик со своим луком. Пока остальные обряжались в кольчуги, бродников полегло десятка два, потому как половина их была без кольчуг, лишь в кожаных рубахах с нашитыми на них конскими копытами. Серик лютовал; сжигая в злости свою лютую тоску, бил даже в спины, когда бродники поскакали прочь, бил, пока они не скрылись за ближайшим перелеском. Вскоре из-за деревьев появился посол, размахивавший белой тряпкой. Серик проворчал, накладывая на тетиву стрелу:
— Не об чем нам с вами договариваться…
Но с кряхтением влезший на телегу старик-касог, проговорил уверенно:
— Погоди души-то губить, тоже ведь люди, а нам с ними еще неведомо сколько рядом жить…
Привыкший уважать стариков, Серик неохотно опустил лук. Бродник подъехал ближе. Серик и раньше встречал их, и этот ничем не отличался от прежних; страхолюдный мужик, до глаз заросший бородой, с репьями в длинных волосах, ниспадающих из-под помятого шлема, кольчуга в двух местах посечена, края дыр кое-как стянуты проволокой. Серик мимоходом подумал: — "И где он проволоку взял в этих диких местах?" Еще дед Серика рассказывал, как дорога была когда-то проволока привозимая из земли германцев, пока на Руси не появились свои волочильни. Из-под кольчуги ниспадал подол ветхой, замызганной посконной рубахи.
Бродник подъехал ближе, осадил коня и принялся молча смотреть на Серика, на старика-касога, на купца, тоже обрядившегося в кольчугу и с мечом в руке стоявшего на соседней телеге. Серику это быстро надоело, и он проговорил медленно:
— Ты чего это, пришел в гляделки играть? Так мне недолго тебе стрелу промеж глаз засадить…
Старик-касог спросил неприязненно:
— Ты чего это, Тарпан, шалить вздумал? Давно ли мы тебя учили?
Серик поразился, какое
Бродник выговорил, явно подбавляя наглости в голос специально:
— Эт вы меня учили, когда у меня силенок было мало, а теперь у меня эвон, какая сила; так что — отдавайте половину соли, и половину выручки, и ступайте с миром!
Серик проговорил, намеренно растягивая слова:
— Си-ила, говоришь?.. Так мы щас поубавим твою силу… Да чего болтать; я вас один постреляю, пока вы до телег доскачете. У вас же кольчуги — через одного!
Бродник обвел взглядом Сериково воинство, выражений лиц под личинами он, конечно, не видел, но дружинники недобро поскрипывали тетивами мощных луков, гнутых из турьих рогов, и явно были настроены решительно.
Серик проговорил:
— Нас тут три десятка, а у тебя едва ли восемь наберется, нам щас надоест болтать, вскочим на конь, и поглядим, какова твоя сила в чистом поле!
Старик-касог миролюбиво добавил:
— Иди с миром, не мешай честному торгу; а не то мы не поглядим, что соседи, соберем роды, что еще не откочевали, и снова поучим вас.
Бродник, видать давно все взвесил, потянул повод, и поехал шагом прочь, что-то ворча себе под нос. Пожилой стражник, стоявший рядом с телегой, проговорил:
— Слышь, старшой, пока ты бродников стрелял, будто косачей, я наказал коней оседлать…
Серик оглянулся, три десятка коней, которые постоянно находились в круге телег, были уже оседланы. Он выдохнул:
— То-очно… Эти ж мелкие пакостники основной табун угнать могут… — и заорал: — Все на конь!
Дружинники попрыгали с телег, и вскоре дружина на рысях потянулась из круга. Серик проорал:
— В лаву! В три ряда!
Дружинники привычно разобрались в лаву, задние держали копья, уперев в стремя. Серик скакал в первом ряду. Накинув кожаную петлю копья на луку седла, он приготовил лук. Остальные в первом ряду последовали его примеру. Бродники и не собирались уходить; не слезая с коней, собравшись в тесную кучку, о чем-то шушукались.
Серик проорал:
— В галоп! — и пустил первую стрелу.
До сшибки и успел-то всего выстрелить три раза, но не промахнулся, как всегда. Кинув лук в саадак, уставил копье. Судьба выдала ему вовсе легкого противника; против него оказался бродник с хворостяным щитом, обтянутым кожей с нашитыми конскими копытами. Копье вошло в щит, как и положено входить булату в хворостяную корзину. Оставив копье, с нанизанным на него телом бродника, Серик успел еще выхватить меч и рубануть по зазевавшемуся бродинку, топтавшемуся уже в задних рядах, и проскочил толпу насквозь. Передний ряд Серикова воинства лишился копий, два задних — наполовину. Уже без команды, лава поворотила коней и развернулась в однорядный строй, снова кинулась на бродников. Серик остался на месте, и принялся рассыпать веером стрелы. Бродники кинулись врассыпную. Осталось их едва ли половина.
Пожилой дружинник, старшина купеческих стражников, подъехал к Серику, обтирая меч льняной тряпочкой, проговорил уважительно:
— Где постигал воинскую науку? Усы едва пробились, а войско водишь, будто заправский воевода…
Серик пожал плечами, обронил равнодушно:
— Лишь один раз был в сурьезной сече с князем Романом…
Воин недоверчиво покачал головой и поехал искать свое копье.
Купец скрупулезно пересчитал аж два раза всех павших бродников; их оказалось ровным счетом сорок восемь человек. Отсчитывая серебро из кошеля, спросил: