Полночный путь
Шрифт:
На крыльцо тем временем вышел воевода. Был он неказист видом, и ростом невелик, да гонору большого; в сафьяновых сапогах, расшитых серебром, и в богатой лисьей шубе нараспашку, чтоб видно было рубаху из аксамита, да золотую гривну на шее.
Шарап, Звяга и Батута слегка склонили головы, не снимая шапок, как и полагалось именитым людям приветствовать воеводу. От чего воевода пришел в большое неудовольствие, грозно прорычал сквозь зубы:
— Пошто шапки не ломаете?!
Шарп приподнял бровь, демонстративно обхватил
— Нешто мы смерды, шапку перед тобой ломать? А будешь властью своей кичиться, мы можем и дальше проехать, до самого стольного Володимира… — с намеком выговорил Шарап. — Сказывают, князь Всеволод большие милости предоставляет купеческому да ремесленному люду, а его воевода, наоборот, препятствия чинит…
Воевода тут же пошел на попятную, вопросил сварливо:
— А откуда мне ведать, кто вы есть, коли вы еще не объявились?
Шарап проговорил веско, указывая на Батуту:
— Вот это — знатный киевский мастер-оружейник, Батута, а мы со Звягой — купцы именитые, тоже с Киева. Меня Шарапом кличут. Нужны тебе на жительстве знатный оружейник, и купцы не бедные?
— Так бы и сказали… — пробормотал обескуражено воевода. — Простите, гости дорогие, что в терем не приглашаю — поздненько уже. Говорите, зачем пришли?
Шарап протянул лениво:
— А объявиться, что пришли на жительство, да поспрошать, где строиться можно?
Воевода развел руки, проговорил гостеприимно:
— А эвон за стеной места сколько, занимай хоть целое поле!
Шарап осторожно спросил:
— А в стенах местечка не найдется?..
— Нету места в стенах… — сожалеючи покачал головой воевода. — Стройтесь в посаде. А к весне, коли денег достаточно соберете, стену перенесем. Ну, с Богом, устраивайтесь… — и он ушел в горницу.
Когда шли к воротам, Батута проворчал:
— Зря ноги били… Где тут за стеной строиться? Мне ж и кузню ставить, и огород просторный надобен. И в посаде не пропадем; спокойно тут, половцы не добираются, князь Всеволод великую силу имеет, не менее чем Роман имел — в обиду не даст.
Шарап проворчал:
— Не по нраву мне воевода — дерганый какой-то, не сурьезный…
Звяга легкомысленно ухмыльнулся, обронил:
— А чего нам воевода? Он нам торговать поможет, аль Батуте мехи качать будет?..
Наутро, по указке Тугаева управителя, Шарап с Батутой пошли на другой конец посада, где артель плотников срубы ладила на продажу. Простой люд сам и бревна заготавливали, когда избу собирался строить, сам и срубы рубил. Артель работала лишь для богатых, а потому сруб, который рубили артельщики, лениво постукивая топорами, был крестовый, высокий. Батута обошел его кругом, сказал:
— Ладный сруб — беру для себя…
Староста артели, у костра лениво правящий камнем лезвие топора, встрепенулся, но продолжал сидеть на чурбаке, звонко шоркая камнем по
— Эгей, уважаемый, эдак вы еще месяц будете сруб рубить…
Староста с нарочитой ленцой протянул:
— А нам торопиться некуда — сруб не на заказ делаем…
— А коли закажу сруб, когда сделаете?
— Эт, как заплатишь… — продолжал лениво тянуть артельщик. — Коли с задатком — один день на сруб…
— С задатком! — рявкнул нетерпеливо Шарап. — Еще два таких сруба — чтоб к послезавтрему были готовы!
— И пятистенка для моего молотобойца, — добавил Батута. — Да крыши чтоб не драночные, а тесовые!
Артельщик вскочил, засвистал разбойничьим посвистом, заорал:
— Шевелись, браты! Заказчики объявились! — повернувшись к Батуте, спросил: — Куда сруб доставить?
— А ко двору купца Тугая, рядом с ним обустраиваться будем…
Когда вернулись ко двору купца Тугая, застали там нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу воеводского тиуна, с саженью на плече, он нетерпеливо орал:
— Недосуг мне ждать твоего мастера! Говори, сколько отмерять земли на усадьбы!
Ярец что-то отвечал, рассудительно и веско помахивая пудовым кулачищем.
Шарап осведомился:
— Чего шумим?
Тиун резко развернулся к нему, спросил:
— Ты мастер?
Батута обронил:
— Я мастер…
— Где шляетесь?! — накинулся на него тиун. — Воевода прислал землицы вам отмерить под усадьбы… Только, тут купецкий ряд будет. Кузнецкий — эвон, в другом конце…
— А што, купцы против будут, если в ихнем ряду мастер-оружейник поселится?
— Да нет, конешно… — умерил пыл тиун.
— Ну, дак и меряй!
— Скока мерить-то?! Битый час добиваюсь…
— А скока купцу Тугаю намерил, столько и нам на каждого меряй!
— За лишку платить надобно будет. Бесплатно князь Всеволод лишь сто квадратных саженей дает…
— Заплатим, меряй… — пробурчал Батута. — А то скоро уж сруб подвезут…
Бесшабашный Звяга решил занять крайний участок, на половине которого оказалось несколько сосен еще не сведенного леса. Дальше, за лесом, тянулись поля посадского люда, который земледельничал в предградье. Воткнув в снег колышки, тиун ушел, волоча сажень на плече, на ходу бросил:
— Плату за излишек земли, завтра отнесете воеводе…
Батута неприкаянно бродил по своему участку, увязая по колени в снегу, наконец, подошел к Шарапу и Звяге, стоящим на границе меж своими владениями, и хозяйски прикидывавшими, что, где будет стоять; где поставить конюшню, где сараи, а где амбары. Купцам, даже и начинающим, в первую очередь амбары нужны. Батута проговорил:
— Душа не лежит к этому месту… Лучше бы на Киеве остался…
Весело скалясь, Звяга сказал:
— Ага, щас бы уже задарма мечи ковал Рюрику, прикованный цепью к наковальне, аки пес цепной…