Полночь у Колодца Душ
Шрифт:
– Звучит как грандиозное проявление жалости к самому себе, – насмешливо сказал Варнетт. – Почему бы не получить то, что вам хочется, если вы все это можете сделать?
Бразил вздохнул.
– Скоро вы все поймёте. Я лишь прошу вас запомнить одно, Варнетт. Запомнить и держать в голове в продолжение всего, что произойдёт. По своей внутренней сущности я ничем не отличаюсь от всех вас.
– Чего же вы хотите, если можете иметь буквально все? – недоумевал Варнетт, по-прежнему сбитый с толку.
Бразил внимательно посмотрел на своего собеседника. В его взгляде
– Я хочу умереть, мальчик. Я хочу умереть – и не могу. Я не умру никогда. А я так жажду смерти. Варнетт непонимающе покачал головой.
– Я не могу вас раскусить, Бразил. Я просто не могу понять вас.
– А чего хотите вы, Варнетт? – резко спросил Бразил, изменив тон. – Что бы вы желали для себя лично?
– Я много размышлял над этим, – ответил Варнетт. – Мне ведь только пятнадцать лет, Бразил.
Всего лишь пятнадцать! Мой мир населён обесчеловеченными людьми и холодными математиками. Думаю, мне понравилось бы наслаждаться жизнью, человеческой жизнью, и одновременно вносить посильный вклад в дело прогресса. Мне хочется остановить безудержное, стремительное сползание человечества в марковианский ад и попытаться создать общество, которое могло бы развиваться на базе десятков тысяч культур и народов. Я был бы рад закончить построение уравнения, которое не далось представителям сверхрасы.
– Того же хотел бы и я, мальчик, – искренне сказал Бразил. – Потому что только тогда я смог бы умереть.
– Семь часов! – нарушил тишину дрожащий от возбуждения голос Ортеги.
Бразил обернулся. Все толкались, стараясь оказаться поближе к барьеру.
– Не волнуйтесь, – успокоил он их. – И смотрите внимательнее – в стене должен появиться свет. Когда этот свет приблизится, проходите внутрь. Не бойтесь. Ничего особенного не произойдёт. Изменюсь только я, но будьте к этому готовы. Колодец придаст мне совершенно другую форму. Не тревожтесь из-за этого и не перестреляйте друг друга. Когда мы все окажемся внутри, я поведу вас вниз, к Колодцу Душ" и по дороге все объясню. Не совершайте никаких опрометчивых поступков, так как только я могу с полной уверенностью доставить вас на место, а я не прощу никаких нарушений. Ясно?
– Хвастаешься, Нат? – самоуверенно произнёс Ортега, но в его голосе отчётливо прозвучала тревожная нотка. – Впрочем, мы пойдём, если пойдёшь ты.
– Я дал тебе слово, Серж, – сказал Бразил. – Я сдержу ею.
– Смотрите! – крикнул слелкронианин. – Появился свет!
Участок стены, в который как бы вливался Проспект, осветился изнутри.
– Пошли, – спокойно произнёс Бразил и вступил в барьер. Остальные, волнуясь, последовали за ним. И тут неожиданно раздался голос Скандера.
– Я был прав! Я всё время был прав! – закричал он, указывая вперёд. Все посмотрели туда и затаили дыхание.
Вучжу с трудом сдержала вопль.
Колодец изменил Натана Бразила, как он только что их предупредил.
ПОЛНОЧЬ У КОЛОДЦА ДУШ
Он стоял в самом конце Проспекта и был похож на гигантское человеческое
И кроме того, он вонял. Вонял, как падаль, пролежавшая несколько дней на солнце. Запах ударил в ноздри с такой силой, что всех шатнуло.
Скандер что-то невнятно забормотал и повернулся к остальным.
– Видите, Варнетт? – сказал он. – Что я вам говорил? Шесть равномерно расположенных щупалец, высота около трёх метров! Это марковианин!
Вся его враждебность исчезла. Это был профессор, читающий своим студентам лекцию и гордящийся тем, что правильность его теории доказана.
– Значит, ты действительно марковианин, Нат, – удивился Ортега. – Ну и ну, будь я проклят!
– Натан! – вскрикнула Вучжу. – Это… эта штука в самом деле вы?
– Да, – раздался голос Бразила, но, вернее, это был не голос, а мысль, сформировавшаяся у каждого из них в мозгу, на его собственном языке. Даже до Провидца он дошёл непосредственно, а не через Опору.
Скандер вёл себя, как ребёнок с новой игрушкой.
– Конечно! Конечно! – заливался он радостным смехом. – Это же телепатия! Вероятно, и всё остальное.
– Вы видите тело марковианина, – донёсся до них голос Бразила, – но а – не марковианин. Колодец знает меня, и поскольку теперь на планете обитает много новых рас, совершенно естественно, что, входя сюда, я принимаю марковианскую форму. Это спасает от злого умысла.
Вучжу шагнула вперёд, приблизившись к новому Бразилу.
– Назад, By Чжули! – как безумный завопил Хаин. – Ты моя!
Длинный липкий язык аккафианина метнулся к девушке и обвился вокруг её тела. By Чжули закричала. Ортега бросился к жуку, держа пистолеты наготове.
– Ну-ну, ничего такого, Хаин! – сухо предупредил он. – Отпустите девушку.
Хаин застыл в нерешительности. Наконец язык вернулся на своё место, и Вучжу упала на пол, сильно ударившись. На её теле выступили "отвратительные кровавые полосы содранной кожи.
Натан Бразил подошёл к ней и, подняв щупальце, нежно коснулся её ран. Вонь стала невыносимой. От его прикосновения девушка съёжилась, лицо её выражало отвращение.
Сердцеобразная масса слегка наклонилась вперёд.
– Форма не имеет значения, – передразнила она голос Вучжу. – В расчёт идёт лишь то, что внутри. – Затем произнесла прежним голосом Бразила:
– А что если я – чудовище, Вучжу? Что тогда?
Вучжу расплакалась.
– Пожалуйста, Натан! Пожалуйста, не мучайте меня! – взмолилась она. – Не надо больше! Я… я просто не могу!