Полночь у Колодца Душ

Чалкер Джек Лоуренс

– Но что же вы будете делать, когда добьётесь этого всеохватывающего синтеза? Что тогда?

– Тогда воцарятся совершенство, гармония и счастье, – ответил слелкронианин, словно читая литанию. – Настанет райская жизнь, и так будет вечно. Но почему ты об этом спрашиваешь? Разве мы – не ты? Или ты фактически не согласна с предлагаемым синтезом?

Вопрос смутил её, так как ответа она не знала.

Что произошло? Отчего за последние несколько недель пути двух Вардий так далеко разошлись?

Она обернулась и посмотрела на By Чжули

и Натана Бразила. "У них возникло что-то вроде симбиоза, – подумала она. – И не имеет значения, какой вид обрёл каждый из них. Он явно мог избежать колдовских чар в Ивроме, но рисковал жизнью, чтобы освободить её".

Вардия села на жёсткое выстуженное ночным холодом покрытие Проспекта, и ей почудилось, будто она уселась голым задом на кусок льда.

Что видела она такого, чего не видела её сестра? Душевное волнение? Любовь? Иной вид взаимоотношений? Доброту? Что?

А что видела её сестра? Страну огромных жуков, стремящихся обмануть друг друга. Хаина. Скандера. Таинственное существо с Севера. Мыслящих роботов. Все они резко отличались от Натана Бразила, Вучжу и Варнетта, обвинённого в гибели семи человек, которых ему, по-видимому, просто не удалось спасти. Его считали виновным, несмотря на то что он поступал правильно и своевременно. Невозможно! И она вспомнила, как он явился ранним утром, неся искалеченное тело Бразила. Измученный, без сил, чуть не надорвавшийся под тяжестью своей ноши и всё же не желавший отправиться спать или есть до тех пор, пока Бразилом не займутся врачи. Он стоял, полуживой, у этого тела и плакал.

Почему?

Она снова вернулась мыслью к слелкронианину и его грёзам. Совершенное общество. Рай. Навеки.

У марковиан всё это было. Их мечты полностью воплотились в жизнь. Но они намеренно разрушили свою космическую, империю, принеся в бесчисленные миры смерть, муки, боль и борьбу.

Чем же обернулось совершенство? Чего не хватало марковианам, если они объявили свою великую мечту ложью?

Бразил однажды сказал, что они забыли, как нужно любить. Но что такое любовь?

Неужели мы тоже забыли?

Эта мысль ужасно огорчила Вардию, но объяснить – почему она не могла. Впервые в жизни она почувствовала себя чужой, одинокой, жалкой, покинутой.

Обманутой.

Впервые в своей жизни и, может быть, впервые в жизни любого существа в Мире Колодца она поняла, на что это похоже – быть марковианином.

Не это ли ощущал Натан Бразил? Не потому ли он чувствовал, что проклят? Может быть, все эти тысячи лет он жил, разыскивая этот упущенный фактор в марковианской мечте и надеясь, что если не он, то кто-нибудь другой обнаружит его?

"Нет, – решила Вардия. – Он знал, что это такое, и пытался это объяснить".

Девушка вздрогнула. Никогда прежде она об этом не думала, никогда не размышляла, никогда не сталкивалась лицом к лицу с реальностью.

"О несуществующие, беззаботные Боги! – думала она с горечью. – Можно ли вообразить более ужасное проклятие!

Или только Натан Бразил владел, глубоко внутри, тем, что было упущено, и никто другой?"

– Эй, Вардия, – раздалось позади неё. Обернувшись, она увидела Вучжу. – Ты уже очень давно сидишь с отсутствующим видом.

Вардия слабо улыбнулась, но промолчала.

– Сейчас все настроены мрачно и серьёзно, – заметила Вучжу, присаживаясь рядом с ней. – Даже я.

– Это и есть наша миссия – завершение миссии, – откликнулась Вардия. – Там, в Колодце, имеется всё, что ни пожелаешь. Только захоти. И все мы туда войдём. Не знаю, как другие, но я сейчас поняла, что не знаю, чего пожелать.

– А мне просто страшно, – мрачно сказала Вучжу. – Если бы у меня было желание, то оно заключалось бы в том, чтобы это никогда не кончалось. Я имею в виду путешествие, Натана, всех вас. Это было самое счастливое время в моей жизни. Боюсь, после того как мы туда войдём, хорошего не будет. Ничего.

Вардия сочувственно погладила её по руке.

– Я знаю только одно, – тихо сказала она. – Я должна измениться. Я уже в чём-то изменилась. Теперь я должна понять – как и почему.

– Не нравится мне всё это, – ответила Вучжу, и в её голосе опять прозвучало дурное предчувствие. – Мне неприятна сама мысль об изменении по чьей-то прихоти. Никто не должен обладать такой властью. Я сказала об этом Натану, но он лишь покачал головой и отошёл. И к тому же я ничего не понимаю. Я могу смело встретить смерть и зло. Но не могу выдержать страха перед неизвестностью, перед тем, что ждёт меня внутри Колодца. Особенно находясь в одиночестве.

– Ты не одинока, – нежно сказала Вардия. Взглянув на Бразила, уставившегося на стену, недвижного и одинокого, Вучжу задрожала.

– Ты не одинока, – повторила Вардия, крепче сжимая её руку.

* * *

Элкинос Скандер с интересом наблюдал за женщинами. Он отметил, что жители комм-миров сохранили немного человечности. Но эта человечность была погребена в них так глубоко, что понадобился Мир Колодца, чтобы извлечь её на поверхность.

Правда, какой в этом смысл?

Пока всё шло так, как он и планировал, за исключением слелкронианина и, возможно, северянина.

Но они наверняка не будут возражать против его просьб, обращённых к Колодцу.

Скандер посмотрел на Хаина, неподвижно стоявшего в темноте.

– Хаин? Вы спите? – тихо спросил он.

– Какой сейчас может быть сон? – ответил гигантский жук.

– Скажите мне, Хаин, что вы рассчитываете получить? Чего вы хотите от Колодца? Несколько минут Хаин молчал.

– Власти, – сказал он наконец. – Я бы хотел сделать барона Азкфру императором Мира Колодца, этой галактики, а может быть, и Вселенной. Но в присутствии этой шайки я ограничусь тем, что сделаю его императором Аккафиана. Остальное отложу до будущих времён. Барон, мой господин, может все, за исключением борьбы с этим механизмом.