Полк, к бою !
Шрифт:
В канун нового, 1944 года получили приказ: дивизии совершить ночной марш и сосредоточиться в лесах в 25-30 километрах северо-восточнее населенного пункта Чаусы Могилевской области.
На могилевском направлении, как и на оршанском, противник успел создать глубоко эшелонированную оборону. Первый ее рубеж проходил по реке Проня. Состоял из двух позиций, каждая из которых имела в свою очередь три траншеи с разветвленной сетью ходов сообщения и сплошные минновзрывные заграждения перед передним краем и в глубине.
Второй оборонительный рубеж, тоже из двух позиций, проходил
Третий, состоящий из одной позиции, был создан по западному берегу реки Реста. Четвертый, не полностью завершенный, - по реке Рудея. И последний по западному берегу реки Днепр.
Причем сам город Могилев с севера и северо-запада тоже был опоясан несколькими оборонительными позициями, а южнее передовая позиция была вынесена на восточный берег Днепра.
Все попытки войск 10-й армии еще в начале октября прорвать первый рубеж обороны противника успеха не имели. А позже ее соединения никаких активных действий не проводили. Кроме, естественно, отдельных боев местного значения.
В первых числах января вернулся из госпиталя комдив полковник И. Г. Гаспарян. Полковник же Климахин отбыл назад, в 33-ю армию, получив там назначение на должность командира дивизии. Штаб 290-й стрелковой возглавил подполковник П. К. Кузьмин, до этого работавший у нас начальником оперативного отделения.
Во второй половине января дивизия получила приказ перейти в наступление с плацдарма на реке Проня. Что это был за плацдарм? Ширина его составляла немногим больше четырех, а глубина - около трех километров.
На подготовку к наступательным действиям нам отвели двое суток. Определили и конечную задачу - овладение районным центром Чаусы.
885-й стрелковый полк должен был наступать в первом эшелоне, на левом фланге дивизии. Ближайшая его задача - прорвать первую позицию обороны противника. Последующая - продвинуться на глубину двух позиций и обеспечить необходимые условия для ввода в бой полка второго эшелона с утра следующего дня наступления.
Справа действовал 882-й стрелковый полк.
Артиллерийская подготовка планировалась продолжительностью 23 минуты на глубину только первой позиции.
Какого-либо артиллерийского усиления дивизия не получила. Именно это недостаточное артиллерийское обеспечение - и не позволило ей полностью выполнить свою задачу. Через несколько дней ожесточенных боев 290-я стрелковая дивизия вынуждена была снова перейти к обороне.
19 февраля вернулся из госпиталя прежний командир 885-го полка.
– Придется тебе уступить ему место, Хомуло, - сказал, вызвав меня к себе командир дивизии. - Но не волнуйся, без должности не останешься. Пойдешь в резерв армии заместителем начальника курсов переподготовки командного состава.
Как ни горько было расставаться с полком, но что поделаешь? Надо повиноваться приказу. И на второй день, простившись с друзьями, я отбыл к новому месту службы.
Начальник курсов полковник А. М. Сальников встретил меня приветливо. С ним мы были знакомы давно, еще с конца 1942 года, когда он прибыл к нам в дивизию заместителем комдива. И вот теперь встретились
В мои новые обязанности входило планирование учебного процесса, выработка тематики и написание методических разработок, а также контроль за подготовкой руководителей групп к занятиям.
На курсах пробыл чуть больше недели. И вот однажды утром полковник Сальников вызвал меня к себе. Для начала сообщил, что армия сейчас проводит наступательную операцию на чаусском направлении. Затем сказал:
– Звонили из твоей дивизии, Хомуло. Там дела неважнецкие. Большие потери. В частности, погиб командир 878-го полка майор Анашкин. И вот генерал Гаспарян просил спросить тебя, согласишься ли ты вернуться в дивизию и принять этот полк. Если согласен, то я немедленно оформлю это дело через начальника отдела кадров армии. Ну а если не согласен...
– А разве Гаспарян уже генерал? - первое, что спросил я у Сальникова.
– Да, получил звание генерал-майора накануне наступления.
– Тогда передайте генералу Гаспаряну, что готов немедленно выехать в полк!
Выскочив из кабинета начальника курсов, бегом побежал в свой домик складывать в вещмешок нехитрые пожитки.
* * *
Ночь прошла в ожидании машины. Несколько раз ходил в штаб и созванивался с дивизией, с оперативным дежурным. Тот все время отвечал, что машина за мной вышла. Но где она?
Часам к четырем утра сон все-таки одолел меня. Как сидел одетым, так и прилег на кровать. Проснулся от стука в окно.
– За вами машина!
За окном уже брезжил рассвет. Взглянул на часы - 7.30 утра. Быстренько простившись с товарищами по курсам, сел в машину и отправился на передовую.
– Третьи сутки не утихает бой, - сказал сопровождавший меня лейтенант. - Фашисты пытаются сбить дивизию с плацдарма, непрерывно атакуют...
До НП комдива добрались благополучно. Если не считать, что несколько раз попадали под артналеты вражеской артиллерии. Последний из них был особенно сильным и продолжительным. Пришлось перележать в воронке от разорвавшегося снаряда. Когда же мы с лейтенантом вылезли из нее, я увидел у него на фуфайке, около плеча, дыру, из которой торчала вата. Осколок на излете прорвал ткань, но застрял в вате, не причинив моему сопровождающему никакого вреда.
– В рубашке ты, парень, родился, - сказал я лейтенанту.
– Между прочим, и вы тоже, - ответил тот, показывая на мою шапку.
Во время обстрела у меня сорвало ее с головы. А потом я второпях поднял ее со дна воронки и надел на голову. А теперь когда снял, то увидел с правой стороны разорванный наушник и пробитый осколком шапочный верх. Вот уж действительно везение!
На наблюдательном пункте - обычная для боя обстановка. Несколько человек одновременно работали на радиостанциях. Другие надрывали телефоны, стараясь куда-то дозвониться. Кто-то звал майора Афанасьева к начальнику оперативного отделения. Тут же начальник разведки майор К. Н. Ткаченко допрашивал взятого в плен немецкого ефрейтора. А наблюдавший в стереотрубу командир-артиллерист докладывал, надрывая голос, что до роты пехоты контратакует левый фланг 878-го полка.