Полина
Шрифт:
– Когда вы ожидаете получить заказ? – Осведомился продавец. Его лицо было мутным и постоянно меняло черты – современные графические стандарты "заточены" под трёхмерный Графонет, двухмерные экраны персональников, даже самые лучшие, с некоторыми эффектами не справляются. Но ведь не будешь для простенького визита в магазин запускать большой комп?
– Я ожидаю получить заказ чем быстрее, тем лучше.
– Ваши покупки будут доставлены в течении двадцати минут.
Ребята из магазина управились в срок. И с этого момента начались проблемы. Борис Емельянович как сквозь землю
– Ты придурок! – Прошипела я в мобильник.
Оператор не ответил и выключился. Понял, наверное, что спорить со мной – себе дороже.
Потом долго пришлось объяснять охране, зачем нужно пускать на территорию резиденции совершенно посторонних людей с более чем объёмным багажом. Не понимаю, откуда в нашем доме столько людей с недоразвитой психикой? Или их тут специально собирают?
Вскоре четыре громадных контейнера стояли на лужайке около парадного входа.
Курьеры умчались прочь с такой скоростью, словно доставили покупки не на дачу Сенатора, а в перенаселённый серпентарий.
– Где Борис Емельянович? – Спросила я у мужика в форме охранника, который, мрачно почёсывая подбородок, стоял перед моими покупками. Мне он сразу не понравился, ещё года три назад, когда я его увидела впервые. За всё это время он никак себя не проявил, мы только изредка встречались и даже не здоровались, но от одного только внешнего вида этого охранника меня почему-то коробило.
– Так где он?
Цербер даже не обернулся:
– Он пока подойти не может. Я вместо него.
– Мне нужно посмотреть, что в этих ящиках.
– Не подходите к ним. А ещё лучше – вообще идите в свою комнату. Сначала я сам их досмотрю.
– Не нужно их досматривать! – Отрубила я. – Где дядя Боря?!
– Он занят.
– Он не может быть занят, пока я тут! Позови его!
Появились ещё несколько охранников. Один из них начал вскрывать упаковку.
– Не трогай! – Взвилась я.
Остальные мягко оттеснили меня на задний план.
– Полина Германовна, мы в любом случае должны досмотреть прибывший груз, – проникновенно заговорил ВРИО дяди Бори, становясь между мной и контейнерами.
– Не имеешь права.
– Имею, Полина Германовна. И не просто право – у меня такая обязанность.
– Обязанность?! Шарить по моим сумкам?!…
Мы принялись ругаться.
Через четверть часа диалог потерял высоту интонаций.
– Это нужно МНЕ. В ШКОЛУ. Вы понимаете?! – Глядя куда-то в сторону, уже в который раз тоскливо повторяла я.
– Понимаю, – нудным голосом объяснял охранник. – Но оставить такой груз на территории охраняемого участка без личного досмотра я не могу.
– Я и так знаю, что там. Бытовые электронные побрякушки, зарядки для пищевиков и куча всякой еды. Ничего там опасного нет!
– Именно это я и хочу проверить.
– Это МОИ вещи – почему до тебя это не доходит? Я их завтра увезу!
– Даже если бы Вы их сейчас собирались увезти, я бы всё равно настоял на досмотре.
–
– Зачем? – Той улыбке, которая появилась у мужчины, могла позавидовать сама Джоконда. – Я и так знаю, что там есть.
– Как же! – Ядовито отозвалась я. – Знаете!
– Полина Германовна, а как вы считаете, в самом деле – не знаю? – Вроде бы он удивился вполне откровенно. – У меня работа такая. У всех нас работа такая. Так что извините.
Что меня бесило больше всего, сотрудник службы безопасности вёл беседу со мной вежливо и участливо, словно врач с пациентом психиатрической клиники.
И тут, очень не вовремя появился Борис Емельянович. Высказав ему со всей возможной ласковостью всё, что думаю по поводу происходящих событий, я ушла к себе в комнату.
Никакой личной жизни! И после всего этого ещё находятся люди, которые мне завидуют!
"А ведь всё это нужно будет переправить к школе, – задумалась я, глядя из окна второго этажа, как охрана бродит вокруг распотрошённых покупок. – Попросить кого-нибудь встретить меня там, что ли? Только непонятно, как это сделать – в школе мобильники ни у кого не работают. И отсюда никого не возмёшь – посторонних в "Штуку" не пускают. Как же я всё это на себе потащу? Ладно, ТУТ на грав мне всё это помогут загрузить, но ведь ТАМ от стоянки до школы ещё пилить и пилить!"
Сказать, что я, была в расстроенных чувствах – это не сказать ничего.Едва я спустилась вниз – тут же наткнулась на Бориса Емельяновича. Не совсем приятно это вспоминать, но я высказала ему, всё что думаю и о нашей доблестной службы безопасности, и о нём лично. При это у начальника охраны был такой несчастный вид, что на мгновение у меня мелькнула крамольная мысль извинить и спустить всё на тормозах. Я отмела это желание в самом зародыше. Ещё не хватало, чтобы сегодняшнее происшествие стало повторяться изо дня в день.Да, не спорю, я дочка самого Сенатора – единственная и неповторимая, и меня нужно охранять гораздо тщательнее, чем прочих смертных (за исключением, разумеется, папы) – но ведь я тоже человек и имею право на личную жизнь!
От нечего делать я принялась наводить порядок в телефонном справочнике мобильника. Половину имён постирала, оставшиеся не вызвали никакого вербального энтузиазма.
Точно знаю: стоит только позвонить какой-нибудь старой подруге – и всё оставшееся время придётся потратить на объяснения, что я здесь делаю, если уехала учиться, и как вообще живётся там, в этой пресловутой "Штуке".
А вправду – как?
Я сама не могла бы ответить на этот вопрос – проучилась всего два дня, вообще ничего пока не понятно. Тем более, признаваться в этом даже самым своим близким подругам, нет никакого резона. Да и какие они близкие? Если только по поговорке про безрыбье. К Бахмуровой, с которой знакома всего ничего и то больше тёплых чувств, чем к здешним девчонкам, которых знала уже не один год с самого и их и своего детства и которые как личности ничего из себя не представляли. Да и как иначе может быть, все они – дочки та-аких серьёзных родителей, которых даже самые глобальные и официальные СМИ всуе не поминают.