Полина

Сиваков Александр Владимирович

Катя задумалась.

– Но ведь я же не знала, что ты здесь, – сказала она.

– Ладно, не будем продолжать, – вздохнула дочка Сенатора. – По какому поводу ты здесь?

Катя снова долго молчала.

– Ты очень странно говоришь, – наконец, осторожно заметила она. – Будто для тебя русский – не родной язык.

– В языкознании, обороты речи, которыми я пользуюсь в общении с малознакомыми людьми, называются канцеляризмами. Слышала такое определение?

Девушка молча покачала

головой.

– Чему вас только в школе учат!

– А зачем ты… Это… канцеляризмами говоришь?

– Так получается, – пожала плечами Полина. – Но всё-таки интересно, по какому… тьфу!… зачем ты здесь?

– Просто, хотела посмотреть, чем занимаетесь; спросить, может что-нибудь нужно.

Полина повернулась к приятелю:

– Мишутка, тебе что-нибудь нужно?

Мальчик молча покачал головой.

– Чай, кофе, кефир, сладости какие-нибудь, – продолжала искушать Полина. – Пользуйся, пока человек добрый. Сейчас он уйдёт – и вряд ли тебе ещё когда-нибудь так повезёт.

Девушка помрачнела.

– По-моему, ты хочешь со мной поссориться, – предположила она.

– Вообще-то нет, – дружелюбно отозвалась Полина. – Я просто учу тебя внимательнее относиться к своим словам. Ещё скажи спасибо, что я сама не начала перечислять, что нужно мне, а то бы ты умерла от старости ещё на середине списка.

– Спасибо. А что, тебе в самом деле так много нужно?

– Вообще-то не очень, в основном у меня всё есть. – (Мишель тихонько толкнул её в бок. Полина осеклась: очень не вовремя она забыла о своей роли Мишуткиной сестры). – Я симпатичная, умная, добрая, правда в меру, чтобы на голове не сидели, братик у меня – просто чудесный – что ещё нужно среднестатистической девочке?

На Мишутку Полина даже не смотрела, его реакция была ей известна: сидит, наверное, красный, как огнетушитель. Зато Наташа озадачилась: её красиво подведённые бровки поползли наверх.

– Думаешь? – С некоторым сомнением спросила она.

– Я в этом уверена. Хочешь докажу? – И нажала кнопку включения робота. – Что такое счастье? – Потребовала Полина ответа.

Совёнок молчал.

– Ну? – Поторопила она.

– Не торопись, дай подумать, – сварливо отозвался механизм. – Черепаха не спешит, потому и живет долго, а ты вечно куда-то торопишься.

– Вот уроню тебя нечаянно на пол…

– Счастье – это когда Бога чаще благодаришь, чем просишь! – Быстро сказал механизм.

– Во, видишь! – Сказала дочка Сенатора, повернувшись к Кате. – Что и требовалось доказать.

Вообще-то эти слова ничего не доказали, но гостья была так изумлена, как обычная металлическая коробочка ответила на вопрос, что не обратила на смысл фразы.

– Эт-то что?

– Робот, – объяснил Мишутка и тут же

похвастался, – его я сделал.

– … и подарил мне! – С довольным видом докончила Полина.

– По-моему, это лучше тех штук, что ездят по нашему саду, – осторожно заметила девушка. – Те только ругаются между собой и путаются под ногами. А можно я что-нибудь у него спрошу? – И посмотрела на Полину.

– Можно, – разрешила та.

Катя надолго задумалась, потом, запинаясь пролепетала:

– Сколько я проживу?

– На тебя Ната не чихала? – Вежливо поинтересовалась дочка Сенатора. – По моему, гадания – это её амплуа.

– Пока мы думаем, как убить время, время убивает нас, – сказал механизм.

– У меня складывается подозрение, – медленно сказала владелица аппарата, – что мой Совёнок не горит желанием с тобой общаться.

– Почему?

– Потому что он только что очень вежливо и грамотно послал тебя! – Нетактично отрезал Мишутка.

Полина с удивлением взглянула на него: вот уж от кого-от кого, но от Мишутки она такой прямоты не ожидала. Или у них с Катей какой-то конфликт?

Надо бы разобраться на досуге.

– Мудрость не в том, чтобы послать, а в том, чтобы помочь пойти, – вдруг сказал робот.

Мы втроём долго ошарашенно смотрели друг на друга, потом оглушительно расхохотались.

Обстановка сразу разрядилась.

– Странный ты человек, – сказала Полина Кате – тебе интереснее болтать с роботом, чем с человеком, который его запрограммировал. Хоть понимаешь, что это не логично?

Та кивнула: да, мол, понимает, но, тем не менее, продолжала влюблённым взглядом пялиться на говорящую коробочку.

Полина бы могла упрекнуть её в глупости, но решила не лицемерить: проведя краткий самоанализ, счастливая владелица замысловатого механизма поняла, что говорить с Совёнком ей тоже куда интереснее, чем болтать с Мишуткой.

"А кто сказал, что мы – женщины – должны быть логичными?" – Подумала она.

Катя ещё немного посидела с ребятами и, чувствуя себя лишней, ушла к себе.

– Не умею я сходится с людьми, – пожаловалась Полина. – Половина из них мне кажутся глупыми, остальные – пресными.

– Как это – пресными?

– Безвкусными, словно церковные просфоры. Не интересными, словно анекдоты дауна. Серыми, словно средневековые кардиналы. Не знаю, как тебе ещё понятнее объяснить.

Вряд ли Мишель понял что-нибудь из её монолога, но решил больше ничего не спрашивать, иначе разговор грозил затянуться до бесконечности.

– Ты в Бога веришь? – Вдруг спросил Мишель.

– Чего это ты вдруг? – Удивилась Полина.

– Ну, ты про просфоры заговорила… Ты что, пробовала их когда-нибудь?