Полигон
Шрифт:
— Может быть, вас убедила бы какая-нибудь небольшая услуга с нашей стороны? Исполнения желаний не предлагаю, но, может, вас интересует какая-то информация?
— А чего уж не предлагаете желание-то выполнить?! Разве ваш Монолит этого не может?
Со всех сторон раздались тихие смешки и сдавленное покашливание.
— Монолит, исполняющий желания — это сталкерская легенда, вымысел…
— Но ведь он существует? — выпалил Бен, сам не понимая, с чего это ему приспичило именно сейчас выяснять этот вопрос.
— Да, — кивнул военный, — сам по себе Монолит существует. Стоит в четвертом энергоблоке. И вы сможете
«А зачем тогда он нужен, если желания не исполняет?» — машинально подумал Бен, в очередной раз забыв, что его мысли «комиссия» слышит точно так же, как сказанные вслух слова.
— Вы действительно хотите это узнать? — спросил военный и переглянулся с коллегами, словно хотел заручиться их согласием: «Не возражаете, если мы поделимся именно этой информацией?»
«Да, да, не возражаем», — пронесся тихий гул со всех сторон.
Ой, кажется, влип… Сейчас ответят на этот невольно вырвавшийся вопрос, а потом в качестве расплаты захапают к себе…
Бен дернулся и с ужасом понял, что не может пошевелиться. Только взгляд мечется с одного «члена комиссии» на другого, а ноги словно приросли к полу. И язык присох ко рту.
А это еще кто? Вроде его сначала здесь не было? Или Бен его не заметил?
Возле свободного стола, последнего в ряду, стоял вальяжный мужик лет сорока-сорока пяти, с немного грузноватой фигурой и холеным лицом. Он был похож на какого-то артиста из старого фильма, но Бен никак не мог вспомнить — на кого… Он смотрел на Бена и отрицательно покачивал головой — «нет… не соглашайся…» Слегка так покачивал, еле-еле — чтобы свои не заметили.
«Свои» не заметили, а до Бена дошло.
Нельзя соглашаться, ни в коем случае нельзя.
Он осторожно переступил с ноги на ногу. Ура, ноги слушаются… Еще несколькими минутами раньше казалось, что они приросли к полу… Бен медленно сделал шаг вперед. Потом еще. Все ближе и ближе к столу, за которым вещал военный со «звездочками»-артефактами на погонах.
«Потому что это мои «звездочки»… Я их нашел! И я привезу их Светке…» Бен, словно преодолевая сопротивление воды, поволок собственную руку вперед и вверх.
Он уже слушал очередной реплики — так, шум в ушах какой-то не более. Он наконец-то добрался до военного, подошел вплотную. Осталось протянуть руки и вцепиться скрюченными пальцами в сияющие на погонах «звездочки», выдирая их из золотого шитья.
— Это мое! Я нашел! Не отдам! — отчаянно рявкнул Бен, больше всего опасаясь, что голос подведет и сорвется в самый неподходящий момент.
Но этого не произошло. «Звездочки» неожиданно легко отделились от погон, Бена даже отбросило назад инерцией; они в его ладонях стремительно набухали и увеличивались в размерах, пока не стали величиной со среднее яблоко — такими он подобрал их во дворе «Вымпела».
«Кабинет военкомата» расплылся, словно на картинку наложили фильтр «размытие», поплыл вокруг Бена — или это у него закружилась голова? «Звездочки» ослепили Бена вспышкой белого света. И все резко нырнуло в белый туман, который начал стремительно чернеть.
«Уыыыыы…» Все разламывалось, а вокруг была сплошная, кромешная темнота.
— Ыыыыы… — он не сразу понял, что стонет вслух и отчаянно пытается перевернуться на бок.
Бен распахнул глаза — а темнота не исчезала. Что такое, почему?! Неужели что-то
Бен с усилием приподнялся и сел. Затекшее тело плохо слушалось, голова кружилась, его мотало из стороны в сторону, и он снова упал на лежанку. Некоторое время полежал, свернувшись калачиком. Во рту стояла сушь и отвратительный привкус; а изнутри жег такой сушняк, словно накануне Бен нажрался до поросячьего визга. Сверху тело требовало влить в него воды, а снизу… хм… наоборот. Вот так-то долго дрыхнуть! Придется вставать… По-любому придется. «Полторашку» с водой найти — на блюдечке никто не принесет. И до какого-нибудь укромного уголка добрести…
Бен кое-как подтянул под себя здоровую ногу, на колене передвинулся вперед, к стоящему в изголовье рюкзаку. Что за черт?! Ни одной полторашки нет! Ни полных бутылок нету, ни пустых. Парни за водой пошли, что ли? Куда? Как далеко и надолго? Нет, не мог Ромка одного его здесь оставить — значит, кто-то да остался, надо только его найти. Ромкиного рюкзака тоже нет, а все вещи выложены на стол. Зато в углу приткнулся чей-то здоровенный «сидор». Наверняка кого-то из новых знакомых; но Бен не запомнил, чей именно — Генки или Завхоза. Значит, кто-то из них здесь… И еще вещи вывалены на стол — запасная одежда, котелок, какие-то походные мелочи, коробка с патронами… Кто-то выложил все лишнее? И даже все боеприпасы решил не тащить с собой?
Бен оглядел кабинет в тусклом свете артефактов и только теперь заметил на столе пластиковую бутылку, к которой была прислонена какая-то картонка, исписанная размашистыми буквами.
Он впихнул ноги в берцы и осторожно встал. На первом же шаге тихо завыл от боли. Но деваться некуда…
Надпись на картонке сообщала: «Бен, если ты проснулся, то не суйся в дверь, ведущую наружу из здания — там растяжка. Чтоб чужие не влезли. Воду пей, тебе оставили. Я наверху. Ёж.»
Ну и ну… Генка, значит, наверху. А остальные где? Надо пойти посмотреть, что ли. Но сначала — пить… Бен с наслаждением присосался к бутылке, и оторвался, только когда воды в ней осталось буквально на три глотка.
Взял со стола свой шлем с монокуляром ночного видения, «калаш» тоже на всякий случай взял, хотя сильно сомневался, что при необходимости сумеет вовремя отреагировать, а главное — попасть в цель. Но Зона уже кое-чему научила… Бен включил прибор, дождался, когда изображение прояснится, и поковылял по коридору.
Тишина вокруг висела просто оглушающая. Раз Ромка взял пустой рюкзак — значит, пошел куда-то недалеко. С одинаковым успехом он мог пойти хоть на «минус второй», хоть наверх — в кабинетах пошарить. А пустой рюкзак взял, чтоб находки складывать. Бен растерянно оглянулся, словно ища в кромешной тьме какую-нибудь подсказку. Он почти добрел до лестницы на надземные этажи. Ладно, значит, сначала наверх.