Полигон
Шрифт:
— Не надо. Шепни соседям: вот так надо подсказывать комбату выигрывать бой! Дойдет до Станиславского, и тот сумеет обыграть это так, что и Одинцову станет понятно.
Русинов начал скрести темную, залохматевшую голову, — в баню бы сходить да и в парикмахерскую — тоже.
— Нет, Женька, не дело говоришь. Не хватало еще глупость сморозить. Не буду я никому ничего шептать.
— Потому что ты охломон, выгоды извлечь не умеешь… А ловкачи этим пользуются. Знаешь, что Загоров выиграл ходом по оврагу?.. Должность командира полка!
Бывает, что судьба твоя зависит от какого-то случая. И сам ты порой не знаешь, кто и куда перевел стрелки на рельсах удачи. То ли катишься на «зеленый» по далекому маршруту, то ли отправляешься в заросший травой тупичок на стоянку. И если Русинов, на очередном разъезде оказался смекалистым стрелочником в карьере Загорова, то греха тут немного.
— Нет, Женька, я с тобой не согласен, — возразил Анатолий. — Нечего нам себя выставлять: до полка еще далеко. Так что обойдемся без театральных афиш. Надо работать, а не бить кулаком в грудь и кричать: я герой, подавай мне медаль!
— Во всех других случаях — да, а в случае с Загоровым — нет.
— Да оставь ты его, ради бога! — почти взмолился товарищ.
— Не оставлю, пока не развею у тебя иллюзию, будто можно рассчитывать на его благодарность. На учениях я усвоил одну печальную истину: комбат не наделен чувством справедливости. Сто раз сделай превосходно — не оценит, но промахнись разок — он тебя сырым и без соли съест.
Недовольно морщась, Русинов поднялся, сказал:
— Угомонись, Женя. Тебе нынче все кажется мрачным. Пойдем лучше покормимся.
— Не пойду никуда и тебе не советую. Столовая, наверное, уже закрыта.
— Если закрыта, зайду в продмаг, куплю чего да перекусим.
Евгений зевнул. Выговорившись, он начал успокаиваться.
— Охота человеку еще куда-то тащиться! Я бы, кажется, лишнего шага больше не ступил.
Русинов все-таки надел фуражку и вышел. Минут через семь после ухода Русинова в дверь дробно и робко постучали, словно били о стол вареное яйцо. Уже начавший дремать, Евгений досадливо поднял голову: «Неужели посыльный? Значит, снова в полк вызывают…»
— Входи смелее! — крикнул он.
А когда дверь открылась, был до того ошарашен, что в миг исчезла его сонливость. Тут же скатился с постели — в комнату вошла Лена. Ее сопровождал капитан Приходько.
— Вот здесь они и проживают.
Румяная, несколько смущенная, как бы вдруг вышедшая в полосу яркого света, девушка спросила:
— К вам можно?
Она была в желтой, с короткими прорезными рукавами кофточке, бежевых брюках-клеш и босоножках. Через плечо на ремешке висела светлая сумочка. Нежданая гостья ошеломила Евгения, и он был растерян. Из этой длившейся минуту неловкой ситуации вывела его сама девушка:
— Добрый вечер!.. Вы удивлены?
—
Евгений быстро натянул сапоги, поправил измятые постели, что-то пнул ногой под койку.
— Я вижу, такие сюрпризы на вас действуют сильнее, чем приказы начальства! — едко усмехнулся ротный и кивнул на девушку. — Вот обнаружил подозрительную личность около Дома офицеров. Спрашивала, как найти двух друзей-лейтенантов. Кстати, где ваш приятель?
— В столовой или в гастрономе. Должен скоро быть.
— Я отпустил домой старшину. У него жена родила дочь… Так что кому-то из вас двоих надо прийти в роту на вечернюю поверку. Решайте тут сами. — Капитан деликатно кашлянул и попрощался.
Когда за ротным закрылась дверь, Евгений спросил:
— Давно ли приехали?
— Минут пятнадцать назад, — отвечала гостья. — Захотелось посмотреть, как живете. Вы же столько раз приглашали…
Лейтенант предложил ей сесть. Сел и сам верхом на стул, запустил пятерню в русые волосы: он волновался. Неожиданный приезд Лены — подарок самой судьбы. Вот если бы только… Забывшись, Евгений пристально уставился на девушку. Она слегка нахмурила брови.
— Что вы так смотрите на меня, Женя?
Он рассмеялся.
— Извините за вольность, но я думаю, что актриса Ермолова в молодости была похожа на вас. Помните, мы беседовали о портрете работы Серова?
Ему хотелось избавиться от неловких молчаливых пауз, и он настраивал девушку на тот счастливый, сближающий разговор о живописи, который вышел у них на озере.
— Вы что-то элегически настроены.
— Я всегда такой после учений.
— Чем же это вызывается, усталостью?
— Да нет, наверное. Скорее чувством одиночества.
— Но у вас есть товарищ!
— Странно слышать такие слова.
— Что же тут странного?.. Почему вы замолчали, Женя?
Он видел, что Лена тоже волнуется. Сердце его запрыгало испуганно и пылко. «А если сказать ей сейчас все, все!» — расхрабрился он, и почувствовал приступ робости. А еще вспомнил себя; несчастного и жалкого, в те ужасные дни, когда первая избранница сердца жестоко оттолкнула его, курсанта Дремина. Он тогда думал, что на всю жизнь останется несчастным. И вот…
Девушка явно наслаждалась остротой затеянной игры. На ее лице сияла многообещающая улыбка. Она испытывала сладостное, пьянящее ощущение своей значимости, власти над поклонниками. Раньше как-то и не задумывалась, чего она стоит. Но вот увидела себя глазами молодых офицеров, и поняла нечто важное, необыкновенно волнующее и приятное.
С таким обожанием к ней еще никто не относился. Она заметила это с первой встречи, — тогда уже прочла в изумленных взорах лейтенантов, что они поражены. Они тоже понравились ей. Вначале думалось: так, между прочим. Но в последние дни все определеннее чувствовала, что ей не хватает этих милых ребят. Правда, пока не знала, которого из них.