Полигон
Шрифт:
У стены напротив входа на полу сидела девица в полной боевой раскраске; кажется, она плакала: два ручейка туши вились по щекам. У ее ног, повернув ко мне безжизненное лицо, лежал мужчина в джинсах и футболке. На губах его застыла усмешка, похожая на оскал. Рядом валялись два пустых шприца. Я сразу понял, кто он, но еще отказывался верить. Поверить – означало понять, что потерпел крах.
Я приблизился и опустился на колени рядом с ним. Все правильно. Благообразная внешность, чистые и строгие
Я поднял взгляд на девицу. Она смотрела сквозь меня совершенно неживыми глазами, но не плакала. Было ощущение, что она вот-вот присоединится к нему, что она пока здесь по какому-то нелепому недоразумению.
– Это Харон? – спросил я.
Она молчала и все продолжала смотреть. Мне пришло в голову, что этот дядька, не очень подходящий ей по возрасту, был ей сильно небезразличен. Впрочем, возможно, он приходится ей родственником?..
– Давно он умер? – Она опять не ответила. – Эй... ты слышишь?
Я протянул руку и несильно хлопнул ее по щеке. Как ни странно, она ожила, перестала смотреть сквозь меня.
– Что ты спросил? – Голос у нее был тонкий, почти детский, совершенно не вязавшийся с размалеванной внешностью.
– Сколько прошло времени? – спросил я. – Может, мы успеем что-нибудь сделать?
– Не успеем, – сказала она с задержкой, словно обдумывая мои слова. – Прошло два часа или около того.
Я как раз говорил с Человеком Равновесия, подумал я, а Харон умирал здесь. И Человек Равновесия знал это, не мог не знать, но даже не намекнул мне...
– От чего он умер?
– Передоз, – вяло сказала она. – Ему нравилось играть в это: больше-меньше, меньше-больше... Я говорила, что однажды он надорвется. Сегодня это случилось. Он взял больше, чем смог унести.
Не бери больше, чем сможешь унести, вспомнил я слова бабки Харона. Ее внучек сделал именно то, от чего она предостерегала меня.
– А ты ему кто?
– Какая разница? – хмыкнула она. – Поздняя любовь...
Так покойник грешил еще и педофилией, помимо того, что топил на озерах горе-плавцов... Какой цветник «достоинств»...
Время остановилось. Мысли текли вяло; я заставлял себя сконцентрироваться, мне во что бы то ни стало нужно было получить информацию – но получалось плохо.
– Он... сказал что-нибудь?
– Перед смертью? Сказал. Всем привет. Все уроды. Особенно – один.
Я сглотнул.
– Так что там один?
– Придет, мол, меня искать... Спрашивать начнет... Про Выход, про мужика какого-то... Так вот ему – Выход, и вот ему – мужик. – Последнюю фразу она сопровождала соответствующими движениями руки, а на лице ее застыло мстительное выражение. – Ведь он тебя имел в виду, верно?
– А то ты не знаешь... Разве не ты сказала халдею,
– У Харона нет и не было родственников. Он сирота.
Спорить не хотелось. Возможно, он сам так преподнес ей свою жизнь. Теперь он умер, и кто я такой, чтобы что-то доказывать и объяснять?
– Он очень детально тебя описал и сказал, что ты обязательно придешь, – сказала девушка. – Но почему ты явился так поздно? Если б чуть пораньше, возможно, ты смог бы услышать от него то, что тебе было нужно...
– Я тут вообще случайно, мог и не зайти... Был в зале, смотрел шоу... Мое появление – стечение обстоятельств. – Я говорил и не слышал себя. Мир рухнул.
– Вся наша жизнь – стечение обстоятельств, – сказала она. – А как тебе понравилось шоу?
– Я в восторге.
– Выглядит натурально, правда?
– Что ты имеешь в виду?.. – Я так растерялся, что даже забыл, где я и что за человек лежит мертвым у моих ног.
– Я имею в виду, что все это бутафория. За исключением последнего аккорда, разумеется.
– Бутафория? – тупо переспросил я.
– Да! Туфта, подделка, имитация, фальшивка, липа! А ты поверил, что ее разрывают плетью на части? Все рассчитано на идиотов, таких же, как ты.
– Но я видел кровь... – Мне вдруг стало обидно за себя, за ту ярость, которую я испытывал, глядя на сцену; уж мои чувства совершенно точно были неподдельными. – Кровь текла из ран на ее теле...
– Для этой цели клуб нанял двоих первоклассных спецов, которые раньше работали в Москве, на киностудии. Тебе интересно, сколько им платят?
– Да пошла ты... – устало сказал я. – Он точно не сказал, как найти Выход?
С мстительным выражением лица она помотала головой.
Нужно уходить. Нужно возвращаться домой, собирать веши и хоть ползком, но мотать из города. А может быть, Вася Бухло еще не успел уехать – вряд ли журналист так быстро стал транспортабелен... Тогда это мой шанс.
– Прощай, – сказал я, натянул куртку и повесил на плечо автомат. – Мне нечем тебе помочь. Разве что тем, что скажу напоследок: твой Харон – порядочная сволочь.
Выйдя из комнаты, я сразу понял, что не знаю, куда идти. На выбор было три коридора: прямо, направо и налево; каким из них мы пришли сюда, я, конечно, не запомнил. Времени на раздумья не было, и я рванул прямо.
Коридор петлял – совсем как тот, которым мы пришли, но я быстро понял, что расположение комнат другое, и я выбрал не то направление. Меня охватила настоящая паника; я остановился. Мало того, что я нашел мертвого Харона, который мне уже ничем никогда не поможет, я еще и не могу выйти отсюда!