Полигон смерти
Шрифт:
Такой экспериментальный взрыв на полигоне совершался не впервые - для проверки ударной воздушной волны и сейсмических толчков. Одновременно решали свои задачи специалисты по защитным сооружениям, прибористы и медики, выставившие несколько животных.
На месте взрыва нас встретили жалобным лаем собаки. Многие уцелели и радовались появлению человека.
Военные инженеры снимали измерительные приборы, делали замеры обвалов убежищ и земляных валов, фиксировали на бумаге степень разрушения макетов домов, щитов, перекрытий. В этом большую помощь исследователям оказал бы простой фотоаппарат, но препятствовало
Я не выставлял на своей площадке объекты, но даже беглый осмотр разрушений позволял представить, что могло случиться, если бы здесь оказались техника, склады, имущество тыла.
"Клевок" и его последствия
Время от времени на полигоне испытывались небольшие атомные бомбы, площадки для которых нашим отделом не готовились, и мы до самого последнего момента ничего не знали о предстоящих взрывах.
В теплое весеннее утро я шел в штаб. Неожиданно вдали блеснуло, потом через довольно продолжительную паузу грохнуло и покатилось за Иртыш, в сосновый лес, громовым раскатом. Малыши во дворе с визгом бросились к подъезду одноэтажного зданиям, и скверик замолк. Нет, не обычного раската небесного испугались дети. Я видел однажды, как в полдень все заволокло вокруг, погремел гром, а дождя все не было, и дети не прятались, а прыгали, протягивая вверх руки, прося у тучи влаги. Как они почувствовали в этот раз, что над ними прокатился не гром, а звук страшного взрыва?
В конце мая у нас появились бывший начальник полигона генерал С. Г. Колесников, ставший заместителем у В. А. Болятко, и полковник А.А.Осин, тесно связанный с подготовкой очередного испытания. Это означало, что ожидается новый взрыв. Вслед за ними прибыли из Москвы и мои помощники - специалисты служб тыла.
В этот раз что-то необычное ожидалось на полигоне. Появилось много незнакомых офицеров, приехало больше, чем всегда, людей в штатском. Для гостей отвели новый дом, готовый для заселения. В гостинице мест не хватало.
Офицеры дорожной службы решили дополнительно построить на нескольких площадках участки трасс с необходимым оборудованием, устанавливали знаки и заправочные колонки.
Представители продовольственной службы привезли образцы новых упаковочных материалов для
продуктов питания и выставляли свои многочисленные экспонаты в разных вариантах на открытых местах и в сооружениях. Доставили несколько тонн кускового сахара, но мы уже отмечали в отчетах, что при взрыве атомной бомбы он не получает наведенную радиоактивность и остается вполне пригодным для употребления, если внутрь упаковки не попадает пыль или зараженная вода.
Начальник фортификационного отдела подполковник Вершинин, в ведении которого находились разнообразные укрытия полевого типа, предупреждал: "Съедят лисы сахар, колбасу и сыры..." Но мы все же рискнули, поместили на нескольких площадках все. Уцелело мало. Нечистые на лапу "лисы" утащили продукты вместе с тарой.
Подготовились мы не так богато и технично, но внешне броско. Много выставили манекенов, всевозможных емкостей с горючим, тысячи лоскутов тканей, стеклянную, алюминиевую, пластмассовую посуду и т.д. Это не случайно. Намечался наземный взрыв, как говорили на полигоне, - "клевок". Бомба, сброшенная с самолета, должна была взорваться при ударе о землю. Радиоактивность
Офицеры полигона и несколько представителей из Москвы приехали на возвышенное место слева от КПП. Мы называли тот необорудованный участок "пупом". Погода стояла солнечная и почти безветренная. Настроение у всех боевое, у некоторых почему-то даже радостное.
Военных строителей, живших в землянках за Опытным полем, перевели в безопасные районы. Все мы уже знали, что на полигоне появился И.В.Курчатов со своими помощниками.
Старожилы полигона вспоминали, как на первый водородный взрыв в 1953 году приезжали маршал Советского Союза А.М.Василевский и главный маршал авиации П.Ф.Жигарев. Василевский любил удить на берегу Иртыша, где для него соорудили небольшую беседку.
Однажды там произошла "несанкционированная" встреча с ним жен офицеров. Сначала ласково поздоровались, пожелали хорошего улова, а потом прямо изложили маршалу свои нужды и просьбы: в магазинах чаще пусто, чем густо, молока нет, мясо бывает только зимой, и редко, фруктов нет. Когда привозят одежду, ковры, книги, то все идет сначала руководству и хозяйственникам, и только что останется после этого - остальным жителям городка. Пожаловались и на плохое жилье.
Александр Михайлович пообещал разобраться.
– Только не выдавайте нас, - попросили женщины.
– Иначе нашим мужьям попадет от полигонного начальства.
Еще не улетел Василевский в Москву, как в городке появились необходимые товары. Но не надолго. Перебои в продуктах питания возникали частенько. И вина здесь не начальника военторга.
С годами полигон обзавелся хорошим подсобным хозяйством, добротными хранилищами, и в продажу стали поступать овощи и молочные продукты. Правда, покупательная способность офицеров и служащих в 1956 году неожиданно снизилась: за секретность стали платить заметно меньше.
Затем последовала еще одна несправедливость: начальникам групп объявили, что по новому штатному расписанию наши должности стали лишь подполковничьими, на ступеньку ниже. Выходит, нас понизили и в должности, и в окладе.
Но вернемся на высотку, с которой хорошо просматривалось все поле. На удалении около шести километров нам ничего не грозило. Требовалось только защитить хорошенько глаза: надеть черные очки или закрыть руками. Ничего особенного защитные очки не представляли, но они были засекречены и выдавались под расписку. Выдавал их подполковник Н.А.Козлов. Как-то он пожаловался встревоженно:
– А. Д. Сахаров не сдал защитные очки и улетел в Москву.
Пришлось об этом докладывать самому начальнику полигона.
Динамик на этот раз не был упрятан в железный ящик. Он стоял на крыше небольшого автобуса и громко объявлял, сколько времени осталось до взрыва.
Затем в безоблачном небе на высоте более десяти километров появились самолеты. Впереди - носитель, чуть отстали истребители. За ними белые длинные шлейфы, тающие далеко сзади. Слышен грозный рокот. Почему-то тревожно на сердце: как бы не произошел снос в сторону КП, где находятся Курчатов, Неделин... Как бы, думалось, не взорвалось "изделие" еще при отделении от самолета...