Полигон призрак
Шрифт:
Так молодые люди и познакомились. Они вместе ходили по выходным на футбольные матчи, в кино, а затем их пути разошлись на три года. Коготь поехал служить в Смоленск, а за несколько дней до начала войны в их часть прибыл молодой врач Андрей Самойлов, который на следующий день во время стрельб поразил бывалых офицеров меткостью стрельбы из пистолета. Коготь только улыбался, наблюдая за тем, как его друг поражает одну мишень за другой. Только он один на стрельбище знал, что Андрей — мастер спорта по стрельбе из пистолета.
— Ты что замолчал, Володя? —
Коготь посмотрел на друга и усмехнулся:
— Вспомнил, как ты избивал хулигана возле стены, а затем лихо разорвал свою рубашку и остановил кровотечение из моей раны.
— Да, были ведь дни золотые, — с ностальгией протянул Андрей. — Обещай мне, Володя, что когда закончится война, мы при первой же возможности сходим на футбол. И Варю прихватим с нами.
— Обязательно, она любит спорт. Но мы пойдем не втроем… — интригующе понизил голос Коготь.
— А кого еще ты хочешь позвать, Володя? — удивился Самойлов.
— Твою будущую жену, кого же еще. Хватит, Андрей, тебе уже ходить в холостяках.
— Значит, чтобы сходить с лучшим другом и его замечательной женой на футбол, я должен жениться?
— Непременно. Это даже не обсуждается.
— Ради этого я готов отправиться в ЗАГС в первый же послевоенный день.
Друзья рассмеялись.
— Ну что, до верхушки осталось не так уж и много, — произнес Коготь.
— Ровно половина, — вздохнул Андрей.
— Так чего же мы сидим? Вперед!
Майор приподнялся, ухватился за ближайшую ветку и продолжил карабкаться по сосне. Добравшись до верхушки дерева, они огляделись. До полигона было не более четырехсот метров. Коготь пригляделся к близлежащему участку полигона. В этом месте примерно полуторакилометровый участок периметра прикрывала всего лишь одна вышка. «Вот здесь-то и кроется ахиллесова пята полигона, опытная группа немецких диверсантов запросто ночью может пробраться в этом месте. Если бы я вел эту группу, то направил бы ее только сюда, потому что другие участки полигона охраняются в разы лучше. Наши понадеялись на мины? Но диверсанты прекрасно обучены проходить минные поля», — подумал Коготь.
— Как-то здесь не очень-то весело, — словно уловив мысли друга, заметил Самойлов, — всего одна вышка на таком расстоянии. Не маловато ли?
— Вот и я о том же, — майор достал блокнот, сделал запись карандашом и положил блокнот в карман.
— Однако фрицам еще нужно найти это уязвимое место, — заметил Самойлов.
— Поверь, они хорошо обучены своей работе и за несколько дней вычислят его, — заверил его Коготь.
— Так чего голову ломать? Надо указать на просчет полковнику Веригину, чтобы он за два-три дня укрепил этот участок, поставил еще несколько охранных вышек.
Майор задумался, а затем заявил:
— Делать этого мы не будем.
— Но почему, Володя? Я что-то не понимаю, объясни, — удивился Самойлов.
Коготь взглянул на друга:
— Мы обратим нашу слабость в силу. Ведь с большой долей вероятности мы теперь знаем, куда устремится враг, если захочет прорваться
— Понятно. Ты — командир, тебе виднее.
— Ну что ж, спускаемся, — предложил Коготь. — Думаю, это займет у нас гораздо меньше времени, чем подъем.
— А если спрыгнуть, то мы вообще вмиг окажемся внизу, — пошутил Андрей.
Друзья спустились с сосны, взяли у товарищей оружие, и группа Когтя продолжила свой путь. Им потребовалось полтора дня, чтобы обойти полигон с внешней стороны, причем идти они не прекращали даже ночью.
К концу второго дня, когда стало темнеть, майор сказал:
— Здесь остановимся на ночлег, который займет у нас четыре часа. Затем продолжим путь к озеру. Отсюда это километров сорок пять на восток. Сходим туда, осмотримся, а потом вернемся на полигон.
— Понятно, — закивали офицеры.
— А теперь давайте соорудим навес от дождя из подручных средств. И не забудьте положить на землю побольше еловых веток, чтобы не простудиться и не заболеть, — распорядился Коготь. — И еще, первым на охрану заступает Егоров, через два часа его сменит лейтенант Анютин. Выполняйте!
Когда нехитрое укрытие построили, смершевцы легли спать. Однако майору почему-то не спалось, он вспомнил историю знакомства с Варей. Но эту историю предваряла другая история, опасная как лезвие ножа, приставленного к горлу. «Если бы не та операция контрразведки, возможно, я бы никогда и не встретил Варю — эту удивительную женщину, улыбка которой заставляет забыть обо всех опасностях и тревогах. И эти еле уловимые черточки лица, напоминающие маму, — думал Коготь, глядя на звездное небо. — Вероятно, это то, что люди называют судьбой. А может, судьба — это просто счастливое стечение обстоятельств? Как знать…»
Но каждый раз при воспоминании о знакомстве с Варей перед мысленным взором майора, словно на невидимом экране, мелькали кадры, эпизоды той контрразведывательной операции, которая была для Владимира Когтя, тогда еще капитана, одной из первых.
Черный трофейный «Опель» с четырьмя офицерами контрразведки выехал в направлении Тулы. В пятидесяти километрах от Москвы, в лесу, на хуторе, по данным советской разведки должны были встретиться немецкий шпион и двое диверсантов Абвера, которые планировали взорвать стратегически важный железнодорожный узел в Подмосковье.
Контрразведчики должны были захватить живым в плен немецкого шпиона и одного из диверсантов Абвера. Второго фрица можно было уничтожить, также как и хозяина хутора, который работал на Абвер.
Операцию планировали провести быстро, чтобы не дать врагу опомниться. Полковник Костомаров лично отбирал группу контрразведчиков для этого ответственного задания. Иван Антонович был высокого мнения о молодом капитане Владимире Когте. Боевой офицер, нестандартно мыслящий, быстрый, решительный — он как нельзя лучше подходил для этой операции.