Полигон призрак
Шрифт:
— Я вижу, что в сорока километрах от полигона находится деревня Павловское.
— Да, вы не ошиблись, Владимир Николаевич.
— Сколько человек там проживает? — спросил майор.
— Примерно триста, в основном женщины, старики и дети, как, впрочем, и везде сейчас. Мужики воюют на фронтах, хотя в деревне Павловское есть и несколько мужчин, не годных по состоянию здоровья к военной службе.
— Вы, надеюсь, каждого человека проверяли? — глядя в упор на полковника, спросил Коготь.
Веригин почувствовал, как от пристального, каменного взгляда майора у него предательски заурчало в
— Конечно. Да, мы по нескольку раз проверяли каждого жителя деревни. Подумайте сами, Владимир Николаевич, ну какой шпион может быть в этой глуши? Кругом тайга. Нет, с местным населением, по-моему, все в порядке.
— Это хорошо, — задумчиво протянул Коготь, — но на всякий случай бдительности не теряйте, Семен Петрович, тем более что скоро в наших краях будет весело. Вы понимаете, о чем я.
— Безусловно. Меня предупредили, что немецкие диверсанты могут появиться в районе полигона в любой момент.
— Вот именно, — кивнул Коготь.
— Я отлично понимаю задачи полигона и бдительности не теряю, впрочем, как и мои подчиненные, — заверил Веригин.
— Вот и замечательно, а сейчас я пойду к себе в комнату и прилежно там поработаю. Не забудьте об оружии, — Коготь, подхватив папки, поднялся с дивана.
— Не беспокойтесь, Владимир Николаевич. Все, о чем вы попросили, завтра к пяти утра вам доставят.
— И последнее…
— Да, я слушаю, товарищ майор.
— Это уже не в службу, а в дружбу. Будьте добры, Семен Петрович, распорядитесь, чтобы мне принесли две кружки горячего сладкого чая.
— Сейчас же распоряжусь.
— Спасибо. Завтра к пяти утра вы будете у себя? Я спрашиваю об этом к тому, чтобы знать, когда вернуть вам папки с документами.
— В пять утра, Владимир Николаевич, я зайду к вам за папками, а заодно и провожу вашу группу.
— Тогда спокойной ночи, товарищ полковник.
— Вам также.
Коготь вышел из кабинета Веригина и, пройдя по коридору вперед, зашел в комнату к своим людям. Самойлов и Андронов играли в шашки, сидя за столом и покуривая папиросы. Двое офицеров СМЕРШа, Анютин и Егоров, отрабатывали приемы боевого самбо, а также защиту против атаки ножом. В углу комнаты Абазов отжимался от пола. «Все заняты делом. Это хорошо», — отметил про себя Коготь.
Когда командир вошел в комнату, офицеры прекратили свои занятия.
— Вольно, отдыхайте, — махнул свободной рукой Коготь. — Завтра утром, в пять двадцать, выходим в разведку, примерно на три дня. В пять утра принесут автоматы и два пулемета. Советую всем сегодня хорошенько отдохнуть и выспаться, — с этими последними словами Коготь вышел из комнаты.
Ключ дважды щелкнул в замке комнаты. Майор еще не успел расположиться за столом, как к нему постучали:
— Да, входите, — развязывая папку, громко сказал Коготь.
В комнату вошел молодой солдат-повар.
— Разрешите, товарищ майор?
— Конечно.
В руках солдат держал поднос с двумя кружками, из которых шел пар. Рядом на алюминиевой тарелке лежали два куска белого хлеба, намазанных яблочным повидлом.
— Ставь на стол и можешь быть свободен, — распорядился майор.
Выставив с подноса на стол кружки и тарелку, солдат сказал:
— Товарищ
— Хорошо.
Когда солдат ушел, Коготь погрузился в изучение документов, связанных со структурой охраны, количеством солдат, офицеров, охраняющих полигон. Отхлебывая горячий чай, майор делал пометки карандашом в своем блокноте.
Через час пришел повар и забрал кружки и тарелку. Коготь отказался от еще одной кружки чая и продолжил работу. Спустя несколько часов, ближе к полуночи, он сделал последнюю запись в блокноте и, положив карандаш, откинулся на спинку стула, подперев голову скрещенными на затылке ладонями.
Получалась интересная картина. Система охраны: дзоты, постовые, облет истребителями полигона и прилегающей к нему местности, минные поля — все было сделано, как говорится, по военной науке. Однако численность охраны и ее состав, мягко говоря, поразили майора.
Коготь поднялся со стула, прошелся по комнате, потянулся и остановился возле окна. Ночь была глухой и темной, словно крыло ворона, и только вдали виднелись яркие пятна прожекторов, установленных на охранных вышках. По сути, огромную территорию полигона, окруженную со всех сторон тайгой, охранял батальон из трехсот пятидесяти человек. А неделей ранее бойцов было триста. Пополнение, которое прибыло, составило пятьдесят человек. Коготь обратил внимание на то, что на полигоне служили солдаты и офицеры, которые по тем или иным причинам не были на фронте, не нюхали пороха. Почти у всех были различные хронические заболевания. И лишь среди недавнего подкрепления было восемь солдат-фронтовиков, которых после излечения от тяжелых ранений направили служить сюда.
Помимо солдат-охранников на полигоне служили летчики, танкисты, минеры, связисты, водители, повара. Был спецотдел из военных специалистов, имитировавших создание и испытания бомбы.
Учитывая все это, майор сделал вывод: немецкая разведывательно-диверсионная группа вполне может проникнуть на полигон, воспользовавшись неопытностью охраны. Оставалось одно — работать на упреждение, а именно: выслеживать диверсантов врага и уничтожать их на подступах к полигону, не забывая при этом вести хитроумную контригру, чтобы неустанно подстегивать интерес Абвера к полигону.
Коготь отошел от окна и, сняв сапоги, вытянулся на кровати, распрямляя позвоночник, уставший после долгого сидения за столом. «Но легко сказать — работать на упреждение, — размышлял майор, — когда у тебя под рукой только пять офицеров СМЕРШа, а кругом на сотни километров глухая тайга. Много сил угроблено на создание этого полигона. На фронтах идут яростные, ожесточенные бои. Третий год воюем с фрицами. Конечно, каждый солдат, каждый взвод, рота, батальон сейчас на счету. И кто будет посылать в такое время закаленные в боях подразделения, чтобы охранять «пустышку»? Командование можно понять, но кто поймет меня? Абвер отправит сюда элитных диверсантов, за плечами которых десятки успешных операций в тылу противника. Они не будут вытирать сопли необстрелянным, слабо подготовленным солдатам. Диверсанты действуют скрытно и наверняка. Делают свое дело и уходят, растворяясь словно призраки. Я знал, что задачка будет не из легких, но чтобы настолько все было туго…»