Полигон призрак

Макаров Сергей Федорович

— Да, вы правы, товарищ майор, — согласился Анютин.

Некоторое время они молчали. Первым заговорил Коготь:

— Я прочитал в твоем личном деле, что ты специалист по дымовым средствам, огнеметам и пулеметчик первоклассный. Откуда такая тяга к дыму и огню? Если бы я был пожарным, то меня это наверняка бы насторожило.

Анютин улыбнулся и, посмотрев на майора, пошутил:

— Вы же знаете, что дыма без огня не бывает, как не крути. А если серьезно, я рос в детдоме под Тулой.

— Прости за вопрос. Ты сирота?

— Мать погибла, когда ночью возвращалась с работы. Она ехала на велосипеде, а из-за поворота выскочил грузовик, — лейтенант замолчал,

проглотив комок горечи, а затем продолжил: — Мне тогда было всего девять лет, маленького росточка, метр с кепкой про таких говорят. Отец и до этого здорово пил, а тут и вовсе запил беспросветно. Нашли его через месяц возле магазина, с колотой раной в груди. Повздорил он по пьяни с уголовником, а тот, недолго думая, выхватил нож и оборвал жизнь моего папаши-алкаша. Правда, добрый он был, хоть и непутевый. Посадит, бывало, меня на свое колено, обязательно угостит сахаром и скажет: «Я тебя, Пашка, на лошадях покатаю». Все время обещал, да так и помер, не покатав ни разу, — тяжело вздохнул Анютин. — А у меня мать сама из детдома была, никаких родственников. А от отца все его родные давно отвернулись. Так я остался совсем один, и путь у меня был один — в детдом.

«А наши судьбы с тобой, Паша, чем-то похожи», — слушая лейтенанта, с грустью подумал Коготь.

— Я не мог смириться со своей судьбой, убегал несколько раз, меня ловили и возвращали назад, — продолжил свой рассказ Павел. — Учительница у нас была одна, Марья Никоноровна, она все время твердила, что по мне тюрьма плачет и моя жизнь обязательно пройдет за решеткой. Несмотря на то что я был небольшого роста и щуплый, характер у меня был еще тот. Если кто меня обижал, я спуску не давал, до трех, как говорится, не считал, бил первым. После каждой драки Марья эта не унималась, трендела и трендела, что до тюрьмы мне осталось недолго. Разозлило меня все это. Захотел я стать человеком, пробиться в люди. Сидел над учебниками допоздна. Память у меня отличная, на лету все схватываю.

— Я заметил, что ты наблюдательный, — вставил Коготь.

— Так вот, вскоре я всех догнал и перегнал по учебе в классе. Особенно мне нравились такие предметы, как математика, физика и химия. Любил я потом повторять всякие опыты после уроков. Мастерил что-то, взрывал в парке… Нравилось мне испытывать на практике то, о чем я узнавал на уроках в школе. В восемнадцать лет призвали меня в армию, а через полгода началась война. Неподалеку от Могилева, ночью, я один с минами, которые сам же и изготовил, пробрался на немецкие позиции, снял часового, установил мины и подорвал два танка и одно самоходное орудие. Вот так это и началось. Во время отхода нашей роты я из пороха и еще разных там штуковин смастерил нечто вроде дымовой бомбы. Когда немцы подошли ближе, я ее и рванул. Перепугал фрицев до чертиков: такое едкое дымище стояло там несколько часов. Так фашисты, вместо того чтобы преследовать нас, драпанули в прямом смысле этого слова. Они подумали, что мы применили химическое оружие, — Анютин тихонько засмеялся. — За это дело я получил свою первую медаль «За отвагу».

— Тебе надо было еще вручить медаль «За смекалку», — сказал Коготь.

Они рассмеялись.

— Возможно, — пожал плечами Анютин, — только такой медалью пока не награждают.

— А насчет дыма и бомбы — интересная мысль, — задумчиво произнес майор.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался лейтенант.

— Так, одна идея пришла в голову. По ходу дела разберемся, — ушел от ответа майор. Оглянувшись на прочих подчиненных, он поднялся и скомандовал: — Привал окончен, продолжаем путь. — Затем Коготь

повернулся к Анютину: — Это здорово, что ты оказался настырным парнем, лейтенант.

Группа продолжила путь к полигону, петляя среди деревьев. Коготь шел, внимательно наблюдая и вслушиваясь. «В тайге расслабляться нельзя», — вспомнил он поучения своего деда Петра. В данной ситуации это было особенно актуально.

Как и рассчитывал Коготь, утром, когда рассвело, они подошли к полигону и связались по рации с полковником Веригиным. Группу Когтя впустил часовой через металлические ворота, встроенные в забор из колючей проволоки. Таких ворот Коготь во время обхода полигона насчитал пять.

«Виллис» вскоре подкатил к вышке, где его уже поджидали. Погрузившись в джип, смершевцы поехали к штабу. Умывшись в умывальнике и плотно позавтракав в офицерской столовой, Коготь пошел к начальнику полигона, велев своим людям хорошенько отдохнуть и выспаться.

— Рад тебя видеть, майор, — поприветствовал Когтя полковник в своем кабинете.

— Доброе утро, Семен Петрович.

— Присаживайся, Владимир Николаевич, налазился небось до тошноты.

Майор сел на диван, скрестив ноги:

— Такого симптома за собой не наблюдал, но, по правде говоря, путь мы прошли немалый, Семен Петрович.

— Что-нибудь интересное обнаружили? — поинтересовался Веригин.

— Ничего особенного. Скажем так, мы просто ознакомились с местностью.

— Ой, хитришь ты, майор, наверняка подметил ты немало, впрочем, это не мое дело. Я отвечаю за полигон. Ну и чем смогу — помогу, это уж само собой.

— Помощь действительно потребуется, Семен Петрович, — задумчиво произнес Коготь. — Но сначала нам нужно обсудить одно очень важное дело касательно взрыва на полигоне. Здесь нужны тщательная подготовка и почти математический расчет. — Начальник полигона придвинулся к столу, а майор произнес: — Мы поступим следующим образом…

Глава 6

По центральной улице Калуги шла молодая, симпатичная женщина лет тридцати. На ней было летнее платье нежно-кремового цвета, белые босоножки. Под левой подмышкой она сжимала небольшую светлую дамскую сумочку. Женщина, поправив рукой длинные, каштановые волосы, перешла на другую сторону улицы и немного прибавила шаг. Мимо нее проехал грузовик, в кузове которого сидели солдаты. Увидев прекрасную незнакомку, они замахали ей руками.

Женщина, как бы между прочим, оглянулась и заметила невзрачного мужчину в черном костюме, вышедшего из-за ближайшего поворота. Пройдя несколько метров, незнакомка как бы невзначай выронила сумочку и хотела наклониться, чтобы ее поднять, но поспешно подбежавший мужчина в черном костюме нагнулся первым. Он подобрал с тротуара дамскую сумочку и протянул ее, широко улыбаясь, незнакомке со словами: «“Гарпун” готов к действию. Запускайте механизм». Мужчина глянул по сторонам, снова улыбнулся и сказал что-то о погоде. Женщина рассмеялась. Мужчина, галантно поклонившись, зашагал дальше и вскоре повернул направо. Женщина взглянула на наручные часики, было около восьми утра.

Она прибавила шаг и, взбежав по ступеням, вошла в трехэтажное большое здание.

— Ты всегда приходишь вовремя, Олечка, — восхищенно глядя на молодую телефонистку, сказала уборщица, подметавшая пол. — И всегда прекрасно выглядишь. Мужика бы тебе хорошего.

— Спасибо, Глафира Сергеевна, за добрые слова. А с мужиками нынче сложно. Почти все на войне, что поделаешь…

— Это точно. Закончится война, мужики будут в особой цене, выбирать не придется. Каждая баба всякому будет рада.