Полиция
Шрифт:
— Я тоже. Немножко. Но… — Она не стала продолжать.
— А что случилось на тренировке?
— Что-то случилось?
— Арне накричал на тебя, потому что ты не сдвинулась на фланг.
— Я просто немножко запоздала.
— Нет. Ты стояла и таращилась на трибуну. Арне говорит, что в гандболе главное — это защита. А движение по флангам — главное в защите. А это означает, что главное в гандболе — движение по флангам.
«Арне вообще говорит много ерунды», — подумала Аврора, но не произнесла этого вслух, зная, что Эмилия этого тоже не поймет.
Аврора потеряла концентрацию, потому что была уверена, что увидела его на трибуне. Его было несложно заметить: кроме него, в спортзале сидела только
И она застыла, им забили гол, и тренер Арне остановил игру и рявкнул на нее. И ей стало неприятно, как обычно. Она пыталась сопротивляться, она ненавидела расстраиваться из-за таких пустяков, но ничего не помогало. Глаза просто наполнились слезами, она смахнула их повязкой на запястье, одновременно проведя рукой по лбу, чтобы сделать вид, что утирает пот. А когда Арне закончил орать и она посмотрела на трибуну, его уже не было. Совсем как в прошлый раз. Только на этот раз все случилось так быстро, что она начала сомневаться, действительно ли она его видела, или это ей просто привиделось.
— О нет, — простонала Эмилия, прочитав расписание автобуса на остановке. — Сто сорок девятый придет только через двадцать минут. Мама приготовила нам на ужин пиццу. К нашему приходу она станет ледяной!
— Как глупо, — откликнулась Аврора, продолжая читать.
Ей не особо нравилась пицца, да и ночевки у подружек тоже. Но так в наше время делают все. Все ночуют друг у друга, как будто в танце, где обмениваются партнерами. Либо участвуй, либо никто не будет с тобой общаться. А Аврора не хотела, чтобы с ней никто не общался. Во всяком случае, не очень хотела.
— Слушай, — сказала она, глядя на часы. — Здесь написано, что сто тридцать первый придет через минуту, а я вспомнила, что забыла дома зубную щетку. Сто тридцать первый идет мимо моего дома, и если я сяду на него, то потом доеду до тебя на велике.
По лицу Эмилии было видно, что эта идея ей не очень по душе. Ей не хотелось стоять здесь в темноте и ждать дождя, который все не начинается, и не хотелось одной ехать домой в автобусе. И она начинала подозревать, что, когда Аврора доберется до дома, у нее найдется отговорка, чтобы отказаться от ночевки у Эмилии.
— Ну ладно, — сказала Эмилия с кислым выражением лица, пиная спортивную сумку. — Но учти, пицца тебя ждать не будет.
Аврора увидела, как по дороге в низине поворачивает автобус. 131-й.
— К тому же ты можешь почистить зубы моей щеткой, — предложила Эмилия. — Мы же все-таки подруги.
«Мы не подруги, — подумала Аврора. — Ты — Эмилия, которая дружит со всеми девчонками в классе, Эмилия, которая правильно одевается, девочка с самым популярным именем в Норвегии. Ты никогда ни с кем не поссоришься, ведь ты такая хорошая и никогда никого не критикуешь, во всяком случае в глаза. А я — Аврора, которая делает то, что должна, но не более, чтобы общаться с вами, потому что я не могу быть совсем одна. И вы считаете меня странноватой, но довольно умной и самоуверенной и поэтому не решаетесь меня шпынять».
— Я буду у тебя дома раньше тебя, — сказала Аврора. — Обещаю.
Харри сидел на скромной трибуне, подперев голову руками, и смотрел на арену.
В воздухе пахло дождем, он мог разразиться каждую секунду, а на стадионе «Валле Ховин» не было крыши.
На маленьком страшненьком стадионе больше никого не было. Харри знал, что будет здесь один: концерты проводились не часто, а до конькобежного сезона еще очень далеко. Тогда здесь зальют каток, и любой сможет прийти потренироваться.
Харри услышал чьи-то шаги по бетонной дорожке. Кто-то шел во мраке с другой стороны стадиона. Харри сильно затянулся, чтобы по огоньку сигареты можно было определить, где он находится.
Другой человек перепрыгнул через барьер и легкими шагами стал подниматься по бетонным ступеням трибуны.
— Харри Холе, — произнес мужчина, остановившись на две ступени ниже его.
— Микаэль Бельман, — кивнул Харри.
В темноте розоватые, лишенные пигмента полосы на лице Бельмана казались еще светлее.
— Две вещи, Харри. Это должно быть очень важным, потому что мы с женой планировали провести приятный вечер дома.
— А вторая?
— Затуши эту дрянь. Сигаретный дым вреден для здоровья.
— Спасибо за заботу.
— Я думаю о себе, а не о тебе. Будь так добр, потуши.
Харри ткнул концом сигареты в бетон и убрал ее обратно в пачку, пока Бельман усаживался рядом с ним.
— Оригинальное место для встречи, Холе.
— Единственное место, помимо «Шрёдера», где я бываю в свободное время.
— На мой вкус, слишком малолюдно. Я на какой-то миг даже задумался, не ты ли палач полицейских, заманивший меня сюда. Мы ведь все еще думаем, что он полицейский, да?
— Точно так, — сказал Харри и ощутил ужасное желание закурить. — Мы нашли пистолет.
— Уже? Быстро сработали, я даже не знал, что вы уже начали собирать…
— Не потребовалось. Первый же пистолет оказался тем, что мы искали.
— Что?
— Твой пистолет, Бельман. Из него был произведен пробный выстрел, и результат полностью совпал с пулей из дела Калснеса.
Бельман громко рассмеялся, и смех его эхом отозвался от трибун.
— Это такой розыгрыш, Харри?
— Вообще-то, ты должен мне это объяснить, Микаэль.
— Для тебя я господин начальник полиции или Бельман, Харри. Кстати, можешь опустить слово «господин». И я не должен ничего тебе объяснять. Что вообще происходит?
— Именно это ты и должен… прости, «тебе следует» звучит лучше? Тебе следует рассказать мне, господин начальник полиции. Или же мы должны — и я хочу сказать именно «должны» — доставить тебя для официального допроса. А этого всеми силами хотелось бы избежать как тебе, так и нам. Согласен?