Полиция
Шрифт:
— Вообще-то, я сейчас все время занимаюсь этим делом.
— Ты все время занимался этим делом.
— И что это значит?
— Только то, что мы должны экономить на том, на чем можем. Поэтому я прикажу, чтобы маленькая альтернативная следственная группа Хагена немедленно прекратила пользоваться услугами консультантов.
— Столе Эуне и моими. Это половина группы.
— Пятьдесят процентов расходов на персонал. Я могу поздравить себя с таким решением. Но поскольку группа идет по ложному следу, я уже подумываю над закрытием всего проекта.
— Неужели ты так сильно боишься, Бельман?
— Бояться не нужно, если ты самый большой зверь в джунглях,
— …начальник полиции. Черт, конечно. Начальник.
Бельман встал:
— Хорошо, что ты это запомнил. И я знаю, что когда вы начинаете впутывать таких верных сотрудников, как Бернтсен, то речь идет не о профессиональном расследовании, а о личной мести, сфабрикованной переведенным и обозленным бывшим полицейским. А в мои обязанности как начальника полиции входит защита репутации организации. Так что ты знаешь, что я отвечу, когда меня спросят, почему я прекратил дело того русского, которого убили ударом штопора в шейную артерию в «Приходи таким, какой ты есть». Я скажу, что следствие — это вопрос приоритетов, а никаких практических действий по этому делу уже давно не ведется и сейчас оно не является приоритетным. И хотя все имеющие хоть какое-то отношение к полиции слышали сплетни о том, кто совершил это убийство, я сделаю вид, что их не слышал. Потому что я начальник полиции.
— Это угроза, Бельман?
— А что, мне надо угрожать преподавателю Полицейской академии? Хорошего тебе дня, Харри.
Харри смотрел вслед Бельману, пока тот двигался вдоль ограды, застегивая куртку. Он знал, что лучше бы ему промолчать. Он оставил в рукаве одну карту, которую решил использовать в случае необходимости. Но его только что вышвырнули, поэтому терять было нечего. Все на кон. Он дождался, когда Бельман занес ногу над оградой.
— А ты когда-нибудь встречался с Рене Калснесом, Бельман?
Бельман застыл, не закончив движения. Катрина поискала возможные точки соприкосновения Бельмана и Калснеса, но ничего не нашла. Если бы они хоть раз вместе оплатили счет в ресторане, купили в Интернете билет на один и тот же киносеанс, сидели рядом в поезде или самолете, она бы это обнаружила. Но он застыл. Так и стоял с оградой между ног.
— А с чего это ты задаешь такой идиотский вопрос, Харри?
Харри затянулся:
— О том, что Рене Калснес продавал секс мужчинам при любой удобной возможности, знали многие. А ты просматривал в сети сайты для гомосексуалистов.
Бельман стоял не шевелясь, наверняка растянул связку в паху. В темноте Харри не было видно выражения его лица, только пигментные полосы, сиявшие, как циферблат часов.
— Калснес был жадным циником, у него полностью отсутствовало представление о морали, — сказал Харри, разглядывая кончик сигареты. — Представь себе женатого публичного человека, которого начинает шантажировать тип вроде Рене Калснеса. Может быть, у него есть фотографии, на которых они занимаются сексом. Неплохой мотив для убийства, да? Но Рене мог что-нибудь сказать об этом женатом мужчине другим, и эти другие могли бы позже рассказать о возможном мотиве. Поэтому женатому мужчине надо заставить кого-то совершить убийство. Того, кого он очень хорошо знает, с кем прошел огонь и воду, кому доверяет. Убийство случится, конечно, в тот момент, когда у женатого мужчины будет безупречное алиби, например ужин в Париже. Но после этого между друзьями детства что-то происходит. Наемного убийцу отстраняют от работы, а женатый мужчина отказывается помочь ему, хотя он, будучи начальником, в состоянии сделать это. И вот убийца добывает пулю из пистолета женатого мужчины и подкладывает ее в коробку с уликами. Либо просто из мести, либо с целью надавить на женатого, чтобы тот вернул его на работу. Вообще-то говоря, не
Харри, затягиваясь, зажмурил глаза, чтобы горящий кончик сигареты не нарушил его ночного зрения.
— Что скажешь на это, господин начальник полиции?
— Я скажу спасибо, Харри. Спасибо, что помог мне принять решение о расформировании всей группы. Это будет сделано first thing in the morning. [71]
— Значит, ты утверждаешь, что никогда не встречался с Рене Калснесом?
— Не пытайся применить ко мне эти техники ведения допросов, Харри, это я привез их в Норвегию из Интерпола. Все могут случайно наткнуться на фотографии педиков в Интернете, они везде. А нам не нужны следственные группы, которые используют подобные сведения в качестве версий при ведении серьезных расследований.
71
Первым делом с утра (англ.).
— Ты не натыкался, Бельман, ты платил за те фильмы своей кредитной картой и закачивал их на свой компьютер.
— Эй, мужик, ты что, не слышишь меня? Разве тебе не интересно то, что запрещено? Если ты закачиваешь фотографии с места преступления в свой компьютер, это не означает, что ты убийца. И если женщина возбуждается от мыслей о насилии, это не значит, что она хочет быть изнасилованной!
Бельман перенес через ограду вторую ногу. Теперь он стоял на другой стороне. Ускользнул. Он одернул куртку.
— И последний добрый совет, Харри. Не трогай меня. Если не хочешь неприятностей себе. Себе и своей бабе.
Харри видел, как спина Бельмана исчезает в темноте стадиона, теперь ему были слышны только твердые шаги и их приглушенное эхо, разносящееся между трибунами. Харри бросил окурок и наступил на него. Сильно. Попытался втереть его в бетон.
Глава 39
Харри отыскал заезженный «мерседес» Эйстейна Эйкеланна на стоянке у северной стороны Центрального вокзала Осло. Такси стояли кругом и были похожи на остановившийся на ночевку караван, вставший в круг, чтобы легче было обороняться от апачей, налоговой инспекции, конкурентов с более дешевыми тарифами и всеми теми, кто пришел, чтобы отобрать то, что, по их убеждению, по праву принадлежит им.
Харри уселся на переднее сиденье.
— Много у тебя работы сегодня вечером?
— Не убирал ногу с газа ни на секунду, — ответил Эйстейн, осторожно взял губами микроскопическую самокрутку и выпустил дым в зеркало заднего вида, в котором отражалась постоянно увеличивающаяся очередь.
— Сколько часов в смену в твоей машине находится платный пассажир? — спросил Харри, вынимая пачку сигарет.
— Так мало, что я подумываю, не включить ли мне сейчас счетчик. Ой, ты что, читать не умеешь? — Эйстейн указал на табличку «Курение запрещено», налепленную на крышку бардачка.
— Мне нужен совет, Эйстейн.
— Я говорю: нет, не женись. Хорошая тетка эта Ракель, но брак — это беда, а не радость. Послушайся старого мудрого лиса.
— Ты никогда не был женат, Эйстейн.
— Вот об этом я и говорю.
Школьный друг сверкнул желтыми зубами на худом лице и тряхнул головой так, что жидкий хвост стегнул по подголовнику кресла.
Харри прикурил.
— Когда я думаю о том, что пригласил тебя в свидетели…
— Свидетели должны быть собранными, а как же на свадьбе не напиться? Свадьба без пьянки — как тоник без джина.