Полёты на метле
Шрифт:
– И это все через неделю?
– Что?! Да я за неделю...
– комсомольский бог задохнулся так выразительно, что я поняла: господь непозволительно долго возился, создавая наш мир.
Как ни странно, за неделю я все успела. Даже вырвать твердое обещание одного весьма известного московского критика. Правда, это было как раз не самое трудное - кто откажется съездить за казенный счет в сентябре в наши виноградные Палестины. Ну, конечно, пришлось просить помощи у Лицея. Там слегка встревожились - не резво ли начинаю? Выслушали мои доводы и поинтересовались, завтракала ли я сегодня.
Впрочем, мне скоро вообще пришлось отменить всякие завтраки, обеды и ужины. Вы никогда не пытались организовать литературный семинар на юге в конце бархатного сезона? Ну, то есть заказать жилье - я не говорю гостиницу, это нереально!
– питание, автобусы, зал для дискуссий, культурную программу, обратные билеты участникам?
Словом, встречая на вокзале первую компанию юных дарований, я слегка пошатывалась - и вовсе не от волнения. Прошлую ночь спать не пришлось, надо было срочно исправлять сценарий концерта на сельхозмаше. Завтрак мне отменил этот бешеный инструктор, примчавшись за сценарием в семь утра и вместе с машинописными экземплярами прихватив меня. В обкоме добрая секретарша угостила меня ирисками. Обеденное время было посвящено скандалу с директором мотеля, который почему-то соглашался разместить только тридцать четыре человека, а мне дозарезу нужно было поселить тридцать пять! А к ужину есть мне попросту расхотелось.
Как всегда, в мотеле произошла какая-то накладка, и к ночи у меня в мансарде обретались пять поэтов, два драматурга, эссеист и критикесса. Одно спасение, что спать все равно никто не собирался (где бы это я их разместила, интересно?), а собирались они трепаться до утра под чай с пряниками. Кешка летал легкой ласточкой в магазин, к мамаше за стульями, за большим чайником, на угол за квасом, в обком, к Стасу, в мотель. Кажется, весь этот бедлам с умными разговорами ему здорово нравился. Без Кешки я бы просто зашилась. И, наконец, надо же было оставить кого-то на хозяйстве, когда мне пришлось ехать в аэропорт заполночь - встречать московское светило.
Светило это еще то оказалось. Оно с отсутствующим видом вышло из тамбура аэровокзала, остановилось, кинув к ногам роскошный крокодиловый "дипломат", заложив руки в карманы белесых джинсов, и задумалось. Странненькое это было зрелище: посреди бурлящего южного аэропорта, в толпе злых от недосыпа и общего безобразия людей отрешенно стоит худой длинный человек с нездешним выражением на лице. Между прочим, стоял он так долго. Я не спешила подходить - мне было любопытно наблюдать за ним, хотя он просто встал и стоял. Как памятник неизвестному критику.
Но московским гостем заинтересовался дежурный милиционер. Тот посмотрел на стража порядка, как на инопланетянина. Пришлось срочно вмешаться. Мило улыбаясь и щебеча, я вручила критику цветочки и повлекла его к стоянке такси. Реплика в сторону: когда к этому светилу отечественной литературы подошел старшина милиции, то столичный интеллигент с тонкими запястьями совершенно автоматически поставил ноги в позу "Т". Однако... Нет, и откуда это у нашей интеллигенции этакие шпанистые замашки?
Он пожелал узнать, куда я его, собственно говоря, везу. Я назвала
– Ах вот так вот...
И более - ни слова, кроме сухого "до свидания" после того, как ключ от номера оказался у него в руках. Ну и подумаешь...
Такси я отпустила, пешком идти было день, темно, пустынно... словом, я плюнула на осторожность и перенеслась в свою мансарду. Вернее, я хотела перенестись и даже начала осуществлять свое намерение. Но мой, так сказать, эшелон оказался занят. Я с размаху врезалась в чье-то астральное тело, которое прокомментировало это событие весьма энергично. Кувыркнувшись в вольном эфире, я только и нашлась ответить: "Сам дурак!"
Но это был не дурак. Это был мой московский гость, которого я только что оставила в гостинице. Он потирал коленку и смотрел на меня с любопытством.
– Ну до чего нахальная девчонка, - рассудительно сказал он.
– Мало того, что она мини-юбку носит...
Ах, та-ак! Мне сразу показалось, что ногти мои стали на два сантиметра длиннее. Но... позвольте, а он-то как оказался в моем эшелоне?! Неужели тоже наш, лицейский? Да не похоже, ему лет сорок, когда он учился, Лицея еще не существовало. Так какого черта он шляется в астрале? Проходной двор какой-то, уже ноги отдавливать начинают, на что это, право, похоже... Разворчаться я не успела - московский гость уютно разлегся на лунном луче и продолжил фразу:
– ...мало того, что она мини-юбку носит, так она еще мне снится! В этой самой юбке, кстати...
Ах, он спит! Ну-ну, бай-бай! Я тебе устрою хорошенький кошмарик... Я запустила в его сон дюжину развратных девиц, кикимору и вампирессу, после чего с достоинством удалилась к себе в мансарду.
А там - дым коромыслом, посуда немытая горой, критикесса и драматург на грани дуэли, поэты пишут буриме, Кешка прикорнул в углу.
– Па-адъем, золотая рота! Мыться, бриться, одеваться! И чтоб тихо мне, как зайчики!
С утра "зайчиков" расселили в мотеле, приняли еще две делегации, назначили открытие семинара на пять часов.
В мотеле и поймал меня комсомольский бог. Внимательно рассмотрел осунувшееся после второй бессонной ночи лицо и с этаким намеком поинтересовался:
– А где же наш московский мэтр?
– А я знаю? Скорее всего, дрыхнет в гостинице.
– Да? Так ты пойди на бульвар, полюбопытствуй, как он дрыхнет. И вообще, можешь плюнуть на всю эту самодеятельность, но мэтра мне паси!
Это прозвучало уже мне в спину. Я неслась на бульвар, который в нашем городе занимает ровно один погонный километр. Но если ты не можешь вызвонить человека или застукать его по месту службы - иди вечером на бульвар. За десять минут найдешь того, кто тебе нужен и гораздо больше тех, на кого б глаза не смотрели.
Мэтр, естественно, оказался там. Он сменил свои линялые джинсы на белые шорты Сен-Тропез и нахальную маечку. Пестрый шейный платок хорошо гармонировал с льдистыми серыми глазами. Между прочим, у него оказались красивые ноги. И он до странности был похож на Кешку...