Полёты на метле
Шрифт:
Так что Иркина история не вызвала у меня никакого интереса, слушала я ее вполуха. И что-то погано мне было, тревожно. Ирка эта еще бухтит, а Санечка-то, между прочим, уволок Темную Звезду.
И я незримо переношусь в старенький дом, ожидающий сноса, где Санька роскошно обитает на веранде с отдельным входом. В углу ситцевой занавеской выгорожена кухонька - двухконфорочная газовая плита, кастрюли, сковородка, ведро с водой. Удобства во дворе.
Посреди веранды над тазиком корчится Темная Звезда. Ее мучительно рвет. Санька, одной рукой бережно
– Ну что ты, маленький, плохо нам и нехорошо? Ну, давай, постарайся еще, потом легче будет... вот, умница. Ну что ты, ну дрянь шампанское, несвежее попалось... ну, глупенький мой, не стесняйся...
Звезда рычит и отталкивает Саньку вместе с тазиком:
– К-козел... с-стесняться я его буду... на! Языком вылижешь!
Она мотает головой, запрокидывает лицо - и я вижу, что эта женщина попросту безобразна. И дело не в размазанном гриме, не в распухших глазах, не в злом опьянении - она просто уродина. Черт ли их, мужиков, поймет!
Она бесстыдно сидит перед Санькой в одних трусиках и чулках с подвязками, жадно пьет. Сверкающие капли катятся ей на грудь. Санечка провожает взглядом каждую каплю, оставляющую на смугловатой коже влажную дорожку.
– Что, нравлюсь?
– издевательски спрашивает Звезда.
И глаза Санечки вспыхивают ненавистью. Но он кивает головой утвердительно. Вот еще...
Я не могу удержаться и делаю шаг вперед, непроизвольно сжимая кулаки. Но под ногами оказывается тазик. И из него, наполненного обрывками платья Темной Звезды, кровью и всякой дрянью, вдруг взвивается треугольная голова змеи. Гадина смотрит прямо на меня холодными желтыми зрачками, стреляет языком и угрожающе шипит. И я вижу, что таз кишит змеями. Головы гадюк тянутся ко мне, разевают бледные пасти, яд цвета гноя течет по кривым клинкам смертоносных зубов...
Холодная рука падает мне на шею, ногти впиваются в кожу, и разъяренная. Ирка втаскивает меня обратно в мансарду.
– Ты что, мать, ошалела?!
– С-спокойно... чего ты орешь...
– Ну ты идиотка...
– Ирка насильно вливает в меня валерьянку. Жидкость попадает не в то горло, я страшно кашляю и обливаюсь слезами. Ирка колотит меня по спине, я отбиваюсь, и мы валимся на кушетку, умываясь слезами уже от хохота.
– Однако...
– отдышавшись, говорит Ирка.
– Дела тут у тебя веселые...
– А ты думала. Это тебе не твой жених из Коктебеля. У нас тут с-стр-расти.
– Да ладно, - отмахивается моя незадачливая гала, и я понимаю, что проблемы больше не существует. Не будет Ирка варить манную кашку лауреату.
Уснули мы на рассвете и продрыхли почти до вечера. Разбудил нас Кешка, непривычно тихий и благонравный. Он вежливо шаркнул ножкой и поклонился Ирке, послушно сварил двум заспавшимся дамам кофе и скромненько сел в уголку. Что-то слишком много скромности и послушания...
– Кешка, ты не заболел?
– Нет... благодарю.
– А что с тобой такое? Чего такой отмороженный -
– Нет...
Вот тут я и насторожилась. Села поближе, разглядела лукавых бесенят в глазах мальчишки и категорически потребовала объяснений.
Кешка возвел очи горе - явно для того, чтобы раньше времени не расплескать затаенное веселье - и вредным голосом сказал:
– Я у Стаса был...
– И что же? С каких это пор визит к Стасу служит поводом для ехидства?
– Стас новый роман пишет...
– Слушай, ты, юный садист! Кончай испытывать мое терпение!
– А я что? Я ничего. Просто Стас пишет новый роман.
Ну, вредничать я тоже умею. Не хочет говорить - не надо. Вот назло не буду спрашивать, ведь сам взорвется от своих новостей. Я презрительно пожала плечами и выплыла на кухню, где в течение пяти минут и устроила себе прочтение трехсот страниц нового шедеврального произведения Стаса.
Прийти в себя я не могла долго. Всего, чего угодно, я могла ожидать от Стаса, но такое!.. С-сукин кот, да как он мог!
Это оказалось произведение, написанное на конкурс, объявленный МВД. Так называемый "милицейский роман" про доблестных сержантов, бравых лейтенантов и мудрых полковников. Ну что тут скажешь?
Решил, что так проще. Легче напечататься. Деньжат заработать. Святое дело. А то и премию от МВД. Милицейский летописец... Ну, я тебе покажу.
Когда я вернулась в комнату, Кешка только глянул на меня и все понял. Он разинул рот и застыл. Ирка осторожно потянулась за валерьянкой. Э нет, подруга, не это мне сейчас нужно.
– Кешка, выйди, мне надо переодеться.
Парня ветром сдуло, причем вылетел он не в кухню, как я подразумевала, а на лестницу.
Я рывком распахнула шкаф и сняла с плечиков новенькую форму. Лейтенантскую - мы люди скромные. Ирка ахнула и повалилась на кушетку, зажимая рот, задавливая дикий хохот. А я, оправляя скрипучие ремни, поглядела в окно. Уже стемнело. Отлично. Темнота - друг оперативника.
Распахнулась дверь, и на пороге появился Кешка. Феноменальный молодой человек ничуть не удивился, увидев меня в форме. Он только серьезно кивнул головой и протянул мне... новехонькую метлу. Ах ты... как говорят в Одессе, "с этого молодого человека таки будет толк".
Я взяла метлу. Инструмент явно не предназначался для прозаического подметания двора. Древко покрыто черным лаком, а сама метла связана из веток омелы. Вполне ведьминский инструментарий. Ну, спасибо, Кешка, за подарочек. Ох, как он мне пригодится!
Я встала на подоконник и распахнула окно.
– Ждите тут, я скоро.
Метла слушалась прекрасна. Я сразу набрала высоту, чтобы не привлечь внимания прохожих. По-моему, меня никто не видел. Нырнув в темную маленькую тучку, я благополучно добралась до нового микрорайона на выселках, где жил Стас. Скользнула вниз, зависла у десятого этажа и медленно двинулась вдоль окон.