Полет лебедя
Шрифт:
— Хорошо. Желаю удачи.
— Но я не могу поговорить с ней здесь! — воскликнул Ханс, хватаясь за голову, и тут же отдернул руки, вспомнив, что его волосы были аккуратно уложены.
— Разрешите мне отвести ее на прогулку.
— Бог мой, прогулка под дождем! — воскликнула Элси, танцуя по комнате. Она была еще прекраснее в своем бордовом шерстяном платье. А ее кудряшки взлетали вверх и падали вниз при каждом ее движении.
— Я так рада видеть тебя, Ханс Кристиан! Как жаль, что ты не мог навестить нас раньше. Теперь я, возможно, не увижу ни парка, ни
— Ты пойдешь сейчас, дорогая, — к удивлению Элси, заявила тетя Гаррет. — Беги наверх, одень свой плащ и черные сапожки. Прогулка пойдет тебе на пользу.
— Но, тетя, ты никогда не отпускала меня гулять в дождь!
— Разве? А что я сказала сейчас? И разве идет дождь? Лишь небольшой туман. Давай, Элси.
Девушка убежала, а Ханс начал натягивать пальто, выжидающе глядя на дверь.
— Если она не хочет гулять, то, может быть, в другой раз. Я имею в виду, что завтра туман может рассеяться.
Тетя Гаррет отрицательно покачала головой.
— Я никогда не поворачиваю назад. Полшага вперед, Ханс Кристиан, значат больше, чем десяток в неверном направлении. Если ты уже сегодня сможешь избавиться от своих сомнений, то зачем же ждать до завтра?
Ханс ничего не ответил. Он даже не понял, как тетя Гаррет вывела его в холл, где в ожидании у двери стояла уже одетая Элси. Они вышли наружу, и туман поглотил их.
Элси остановилась и непринужденно просунула свою руку под руку Ханса.
— Мы уже заблудились. Давай вернемся.
Ханс улыбнулся и успокаивающе пожал ее руку.
— Я не могу заблудиться в Копенгагене. Для этого я слишком много бродил по его улицам.
Девушка с доверием посмотрела на него. Дождинки уже сверкали на ее волосах, а кружевной воротничок так изящно обрамлял подбородок, что Ханс невольно залюбовался. Он замер на месте, не в силах оторвать от нее глаз.
— Ну, пойдем же, Ханс! Если мы вышли гулять, то давай гулять, — взмолилась Элси. Огонь камина казался ей намного привлекательнее, чем почти невидимая в тумане улица.
— Элси, ты такая красивая.
Это был всего лишь шепот, но он не был бы таким ошеломляющим, даже если бы он прокричал эти слова с высоты самой высокой крыши.
— О-о! — только и смогла выдохнуть девушка. Ее карие глаза расширились, а одетая в перчатку рука прижалась к губам.
Ханс Кристиан резко повернулся и поспешил вниз по улице, увлекая за собой Элси. Он начал быстро говорить:
— Мне нравится, когда с моря накатывается туман. Я раньше думал, что это божий дар, посланный мне, потому что он скрывал то многое, чего никто не хотел видеть. А вот и канал, ты можешь различить его через туман, но трудно разглядеть его темную воду. Ты можешь услышать ее, но теперь она уже не гипнотизирует тебя, обещая, что однажды затянет в свои глубины. А вот там грязные улицы, где живут в горе и отчаянии нищие падшие существа. Я там тоже жил. Но все скрывает туман. Я хочу забыть об этом.
Элси вырвала свою руку из его захвата и приподняла юбки, готовясь убежать. Лицо ее было бледным, а зубы
— Я иду домой! Не провожай меня! Я сама найду дорогу!
Ханс быстро пришел в себя.
— Я напугал тебя? Прости меня. У меня была такая тяжесть на душе этим утром. Я всего лишь хотел, чтобы ты поняла. Пожалуйста, не уходи!
Прекрасная улыбка его детства осветила лицо Ханса. Эффект был таким же, если бы солнце внезапно появилось сквозь туман. Элси улыбнулась в ответ и вновь взяла его под руку.
— Тогда ты должен говорить со мной как благовоспитанный молодой человек и не пугать меня такими ужасными вещами. Где мы сейчас?
— В парке. Сюда раньше прилетал воробей пообедать крошками. И здесь стояла скамейка, на которой я ел свои булки. Давай присядем на несколько минут.
Он вынул из кармана свой белый носовой платок и расстелил его на мокрой скамейке. Элси не могла противостоять нарастающему чувству любопытства. Она села и поправила свои юбки, чтобы освободить место для Ханса Кристиана.
— Видимо, это что-то очень важное, — воскликнула она. — Сначала тетя Гаррет посылает меня поймать насморк под дождем, теперь ты усаживаешь меня на мокрую скамейку, на которой я, без сомнения, получу ревматизм. Скажи мне быстро, Ханс Кристиан, мы что, должны решить судьбу Дании?
Ханс сел рядом с ней и снял свою шляпу. Капли с ветвей падали ему за воротник, но он даже не чувствовал их. Наступил поворотный момент в его жизни, и подобные мелочи не имели значения.
Но именно теперь, когда наступил этот момент, Ханс не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свои самые глубокие чувства. Он вдруг обнаружил, что думает о том, какое плохое время выбрал для ссоры с Генриеттой, она бы подсказала ему правильные слова.
— Элси, — начал он и замолчал, теребя шляпу в своих руках. — Элси, я хотел бы знать…
Нет, это было плохое начало. Он сконцентрировал свое внимание на буках, стоящих перед ним, подобно духам.
— Элси, я не богат и, возможно, никогда не разбогатею, но…
Опять не так. Он не должен начинать с самых неприятных вещей. Внезапно он повернулся к ней и схватил ее за руки.
— Элси, ты знаешь, что я хочу сказать! Я люблю тебя и всегда любил с того самого момента, как впервые увидел тебя танцующей под дождем на ступеньках твоего дома! Как странно думать о том, что я никогда не видел тебя в солнечном свете! Но я клянусь, что будущее будет светлым для нас! Если мы будем вместе, оно и не сможет стать другим! Элси, ты…
— Замолчи, Ханс Кристиан! — взмолилась девушка. — Я не должна слушать тебя! Я не могу!
Медленно Ханс отпустил ее руку.
— Не можешь? Но почему?
— Потому что я уже помолвлена с сыном аптекаря. Мы обручены с самого детства.
Сын аптекаря! Эти слова, словно бомба, взорвались в ушах Ханса Кристиана. На мгновение он почувствовал, что мир вокруг него разваливается на кусочки. Но затем ему в голову пришла новая мысль.
— Но ты же не любишь его! Ты не можешь! Это твой отец организовал помолвку! Ты даже не знаешь его!